Но что-то удержало её.
Тонкая, едва заметная нить. Слабая пульсация где-то на грани восприятия. Вера сосредоточилась на ней — из последних сил, из последних остатков воли. Пульсация была знакомой. Ритмичной. Живой.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Сердце. Не её собственное — другое. Она знала это сердцебиение. Оно снилось ей ночами. Она слышала его, прижимаясь ухом к его груди после их безумных, жестоких, прекрасных ночей.
Кейрос.
Знак на её руке — тот самый, который почти исчез, который она считала умирающим, — вспыхнул. Слабо, едва заметно, но он горел. Фиолетовым. Цветом жизни. Цветом любви. Цветом надежды.
И вместе с этой вспышкой в Веру хлынули образы. Не из серого мира — извне. Из того мира, который она оставила, шагнув в портал.
Она увидела Кейроса.
Он стоял в хранилище — там же, где она оставила его, — но как он изменился! Его всегда прямая, гордая фигура сгорбилась, чёрные одежды, которые всегда струились как дым, висели на нём бесформенным мешком — он похудел, иссох, превратился в тень самого себя. Кожа его, всегда тёмная, с серебристыми искрами, теперь была серой, тусклой, как пепел. Глаза — те самые фиолетовые солнца, в которых Вера тонула, — потускнели, превратились в два угасающих уголька. Он был похож на умирающую звезду — ту, что когда-то сияла ярче всех, а теперь догорает, отдавая последнее тепло.
Он держал руки над алтарём — тем самым, где Вера вошла в портал, — и с его пальцев стекала энергия. Не фиолетовая, как раньше. Тусклая, почти прозрачная, с едва заметным оттенком жизни. Он отдавал себя. Свою силу. Свою сущность. Свою жизнь. Всё, что у него осталось, — он вливал в портал, в знак на руке Веры, в неё саму.
Его губы шевелились. Вера не слышала слов, но она знала, что он шепчет.
«Держись. Держись, моя Вера. Я с тобой. Я всегда с тобой. Возьми всё, что у меня есть. Только вернись. Только живи».
По его щеке скатилась слеза — первая, которую Вера видела у него за всё время, что они были вместе. Она была не фиолетовой, не светящейся — обычной, прозрачной, человеческой. Он отдавал свою древнюю силу, свою сущность Древнего, свою связь с космосом и временем — всё, чтобы она жила.
«Я не могу без тебя», — шептали его губы. «Я не хочу быть без тебя. Если ты умрёшь — я умру следом. Но если ты будешь жить — я согласен стать никем. Просто человеком. Просто тем, кто любит тебя. Пожалуйста. Вернись».
Вера закричала.
Глава 36. Последний крик
Это был беззвучный крик — в серой пустоте не было звуков, — но он разорвал тишину. Разорвал оцепенение. Разорвал чары Сердца.
НЕТ! — кричала она всем своим существом. Я НЕ СДАМСЯ! Я НЕ ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! Я НУЖНА ЕМУ! Я НУЖНА ИМ ВСЕМ!