— Ты справилась. Ты прошла первый урок.
— А боль? — спросила она, касаясь красных следов на груди. — Она останется?
— Пройдёт через несколько циклов. Будет напоминать тебе о том, что ты пережила.
— Я хочу запомнить это.
— Запомнишь, моё спасение. Такое не забывается.
Она прижалась к нему, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Вера закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, с чувством, что она наконец-то там, где должна быть.
На груди горели красные следы. Внутри горел фиолетовый огонь.
Это было только начало.
Глава 7. Тень сомнения
Переход из цитадели в храм был резким — фиолетовая вспышка, мгновение невесомости, и вот она уже стоит посреди своей комнаты, среди привычных мерцающих стен, и два солнца за окном только начинают подниматься над горизонтом.
Вера сделала шаг к ложу и замерла, зашипев от боли.
Каждое движение отдавалось во всём теле. Красные полосы на груди, на животе, на бёдрах — они горели огнём, напоминая о каждом ударе, о каждом рывке цепочки, соединяющей зажимы.
Вера подошла к стене, которая здесь служила зеркалом — живая поверхность отражала её фигуру с пугающей точностью. Она медленно стянула одежду.
Тело, которое смотрело на неё из мерцающей глубины, было чужим. Красные полосы пересекали грудь крест-накрест, спускались к животу, исчезали под линией бёдер. На сосках — тёмные следы от зажимов, которые он сдёргивал так резко, что она кричала. На внутренней стороне бёдер — багровые отпечатки его пальцев, там, где он раздвигал её, входя снова и снова.
Вера провела пальцем по самой длинной полосе — от ключицы до соска. Кожа отозвалась болью, и тут же где-то глубоко внутри откликнулось сладкой пульсацией.
— Что ты со мной делаешь? — прошептала она своему отражению.
Отражение молчало.
* * *
День тянулся как густая патока. Каждое движение причиняло боль. Когда Вера садилась — ныли бёдра и ягодицы. Когда вставала — простреливало спину. Когда просто дышала — грудь терлась о ткань, напоминая о зажимах.
Она надела самую закрытую одежду, какая была — длинные рукава, высокая горловина, широкие штаны. В зеркале отражалась не та Вера, какой её все знали. Но никто не должен был увидеть следы
В обед Вера всё-таки вышла в общий зал. Люба уже была там — раскладывала фрукты, напевала что-то тихое. Увидев Веру, она улыбнулась, но улыбка тут же сменилась беспокойством.
— Вер? Ты как?
— Нормально, — Вера попыталась сесть на своё обычное место и не смогла сдержать гримасу.
— Ты ходишь странно, — Люба подошла ближе. — И морщишься. Что случилось?
— Ничего. Просто упала.
— Упала? — Люба прищурилась. — Куда?