— Терпи, — сказал Кейрос. — Это только начало.
Он дёрнул за цепочку, соединяющую все три зажима.
Вера зашлась в крике. Боль пронзила всё тело — от клитора до сосков, от сосков до самого мозга. Но вслед за болью пришла волна удовольствия — такая сильная, что потемнело в глазах.
— Ещё, — приказал он и снова дёрнул.
Она кончила. Прямо так — без проникновения, только от боли и стимуляции зажимов. Оргазм накрыл её волной, заставляя кричать, выгибаться, сжиматься вокруг пустоты. Влага брызнула из неё, заливая бёдра, ложе, его руки.
— Хорошо, — прошептал он. — Очень хорошо. Но это ещё не всё.
Он снял зажимы — резко, дёргая, причиняя новую боль, от которой она снова вскрикнула. А потом она почувствовала его член у своего входа — огромный, твёрдый, пульсирующий.
— Сейчас, — сказал он, — ты примешь меня полностью. И ты будешь кончать столько, сколько я захочу.
Он вошёл. Резко, глубоко, без остатка. Вера закричала — от боли, от наслаждения, от ощущения абсолютной заполненности. Он был огромным, он растягивал её до предела, он касался самой глубокой точки внутри неё. И он не останавливался.
Он трахал её жёстко, глубоко, ритмично — каждый толчок отдавался во всём теле, каждый стон вырывался из горла помимо воли. Её руки, связанные за спиной, не позволяли опереться, и она полностью зависела от него — от его силы, его ритма, его желания.
— Кейрос, — стонала она. — Я сейчас... я снова...
— Да, — рычал он. — Кончай. Кончай для меня.
И она кончала. Снова и снова. Оргазмы накатывали волнами — один за другим, без перерыва. Она потеряла им счёт. Она потеряла себя. Были только его толчки, его рычание, его член, разрывающий её изнутри, и бесконечное, ослепительное удовольствие.
Когда он наконец кончил — с глухим, почти звериным рыком, заливая её горячей спермой, — Вера уже не могла даже кричать. Она лежала на ложе, обессиленная, дрожащая, счастливая. Сперма вытекала из неё, смешиваясь с её собственной влагой, стекала по бёдрам, впитывалась в ткань.
Кейрос развязал ей руки, перевернул на спину, прижал к себе. Его руки гладили её по волосам, по спине, по плечам. Его губы целовали её лоб, веки, щёки.
— Ты невероятная, — прошептал он. — Моя Вера. Моя жизнь. Моё спасение.
— Ты тоже, — выдохнула она, прижимаясь к нему. — Я люблю тебя. Так сильно люблю.
Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. За окном всходили два солнца, заливая комнату розовым золотом. Начинался новый день. И Вера знала: что бы ни случилось дальше, они справятся. Вместе.
Глава 39. А потом…
Дни складывались в циклы, циклы — в безмятежное, почти идиллическое существование, которого Вера не знала ни на Земле, ни в первые месяцы на планете Ауришей. Она просыпалась каждое утро в объятиях Кейроса, чувствуя тепло его тела — теперь уже не ледяное, как раньше, а обычное, человеческое, живое. Его седые волосы рассыпались по подушке серебристыми волнами, и в утреннем свете двух солнц, пробивающемся сквозь мерцающие стены, он казался не древним существом, пережившим тысячелетия, а просто мужчиной. Её мужчиной. Уставшим, уязвимым, настоящим.