— Умница, — прошептал он, беря её за волосы. — Моя умница. Глубже.
Он начал двигаться сам — толчками, вбиваясь ей в горло. Вера задыхалась, слёзы текли из глаз, но она не сопротивлялась. Она принимала его целиком, полностью, без остатка — так, как он хотел. Его пальцы сжимали её волосы, направляя, контролируя, властвуя.
— Достаточно, — сказал он наконец, выходя из её рта. Слюна и предсемя текли по её подбородку, по груди, капали на пол. — Встань.
Она встала. Ноги дрожали, между ног было мокро — она чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бедра. Кейрос посмотрел на это, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.
— Ты уже готова, — констатировал он. — Течёшь, как река. И это только от того, что ты сосала мой член.
— Да, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Всегда хочу.
— Ты получишь меня. Но не сразу.
Он подвёл её к ложу, наклонил вперёд, так что её грудь и живот легли на мягкую ткань, а ягодицы оказались поднятыми вверх. Руки, всё ещё связанные за спиной, не позволяли опереться, и она чувствовала себя полностью беспомощной, открытой, уязвимой.
— Сейчас, — сказал он, и она услышала, как он что-то берёт с прикроватного столика, — ты узнаешь, что такое настоящее удовольствие.
Первый удар плётки пришёлся по ягодицам. Не сильно — скорее, пробно. Кожа отозвалась жжением, и Вера ахнула.
— Считай, — приказал он.
— Один, — выдохнула она.
Второй удар — сильнее. Третий — ещё сильнее. Он работал ритмично, покрывая её ягодицы, бёдра, поясницу ровными красными полосами. Вера считала — сначала тихо, потом громче, потом срываясь на крик. Боль была острой, жгучей, но под ней, глубоко внутри, разгорался знакомый жар. Тот самый, которого она так жаждала. Тот, которого не могла получить ни от кого, кроме него.
— Десять, — выкрикнула она, когда очередной удар пришёлся по самому чувствительному месту.
— Хорошо, — сказал Кейрос, останавливаясь. — А теперь — другое.
Он отложил плётку, и Вера услышала звон металла. Зажимы. Её сердце забилось быстрее — от страха и предвкушения одновременно.
— Не двигайся, — приказал он.
Первый зажим сомкнулся на её соске. Вера вскрикнула — боль была острой, пронзительной, но уже знакомой. Её тело помнило это ощущение и отзывалось на него — не только болью, но и возбуждением. Она чувствовала, как между ног становится ещё мокрее.
Второй зажим — на второй сосок. Она застонала, выгибаясь насколько позволяли связанные руки.
Третий — на клитор.
Когда холодный металл сомкнулся на самом чувствительном месте, Вера закричала. Боль была невыносимой — и одновременно невероятно возбуждающей. Она чувствовала, как пульсирует клитор под зажимом, как каждая клетка её тела вибрирует от напряжения.