— Тогда начнём, моя Вера.

Он отступил на шаг. Его фигура в полумраке казалась выше, темнее, опаснее — словно сама ночь сгустилась вокруг него, возвращая ему тень прежнего величия. Седые волосы серебрились в свете звёзд, падающем из окна, и от этого он выглядел не старым, а... потусторонним. Как древний бог, сошедший на землю.

— Раздевайся, — приказал он. — Медленно.

Вера подчинилась. Она расстегнула застёжку на плече — перламутровая ткань скользнула вниз, обнажая одно плечо, потом второе. Она не торопилась. Она хотела, чтобы он смотрел. Хотела видеть, как разгорается огонь в его глазах с каждым открытым сантиметром её кожи. Ткань упала к её ногам, оставляя её обнажённой. Прохладный ночной воздух коснулся кожи, и соски мгновенно затвердели — от холода, от его взгляда, от предвкушения. Между ног начинало пульсировать, и Вера знала — он видит это. Чувствует. Он всегда чувствовал её, даже потеряв большую часть своей древней силы.

— Подойди, — сказал он.

Она подошла. Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на неё сверху вниз. Его рука поднялась, коснулась её подбородка, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

— Сегодня, — сказал он тихо, — ты будешь моей. Полностью. Без остатка. Ты будешь делать всё, что я скажу. Чувствовать всё, что я захочу, чтобы ты чувствовала. Ты поняла?

— Да, — выдохнула она.

— Хорошо. На колени.

Она опустилась на колени. Каменный пол был холодным, и этот холод пробежал по всему телу, заставляя её вздрогнуть. Кейрос обошёл её кругом — медленно, как хищник, изучающий добычу. Она чувствовала его взгляд на своей спине, на ягодицах, на бёдрах. Он остановился за её спиной, и она услышала, как он расстёгивает одежду. Шорох ткани, упавшей на пол.

— Руки за спину, — приказал он.

Она подчинилась. Что-то мягкое, но прочное обвило её запястья — не верёвка, а та самая живая ткань, которую он использовал в их первые разы. Она узнала это ощущение — тугое, но не болезненное, ограничивающее, но не пугающее. Её руки были надёжно связаны за спиной, лишая возможности сопротивляться. Не то чтобы она собиралась.

— Открой рот.

Она открыла. Он обошёл её и встал перед ней — обнажённый, великолепный, с членом, уже твёрдым и пульсирующим. Огромным. С тёмно-фиолетовой головкой, с которой уже стекала прозрачная капля предсемени. Он взял себя в руку и провёл головкой по её губам — медленно, дразня, оставляя влажный след. Вера почувствовала солоноватый вкус, и между ног запульсировало сильнее.

— Соси, — приказал он. — И смотри на меня.

Она взяла его в рот. Он был большим — она чувствовала, как растягиваются её губы, как головка упирается в нёбо, как он заполняет её рот целиком. Она двигалась медленно, вбирая его глубже с каждым движением, пока головка не коснулась горла. Слюна текла по подбородку, капала на грудь, но Вера не останавливалась. Она смотрела на него снизу вверх — в его горящие фиолетовые глаза, в его лицо, искажённое наслаждением и властью.