— Нет.
— Ты счастлива?
Вера замерла. Счастлива? Была ли она счастлива с Кейросом? В те моменты, когда боль сменялась эйфорией, когда он держал её на руках после сессий, когда шептал «моё спасение» — да. Она была счастлива.
А сейчас?
— Не знаю, — честно ответила она.
Люба вздохнула.
— Если захочешь поговорить — я рядом. Ты же знаешь.
— Знаю.
Они пошли обратно к храму молча.
* * *
Вечером Вера играла с Лирой.
Девочка таскала её за руку по садику, показывая каждый цветок, каждого жучка, каждую светящуюся травинку. Вера кивала, улыбалась, отвечала — но мысли были далеко.
Они были там — в фиолетовой цитадели, в темноте, пронизанной пульсирующим светом. С ним.
— Тётя Вера, а почему у тебя грустные глаза? — вдруг спросила Лира.
— Что?
— Грустные, — повторила девочка. — Ты улыбаешься, а глаза грустные.
Вера присела на корточки, обняла её.
— Я просто думаю, малыш. О всяком.
— О плохом?
— О разном.
— А ты не думай о плохом, — серьёзно сказала Лира. — Ты думай о хорошем. Вот я, когда боюсь, думаю о маме. И сразу легче.
— Умница, — Вера поцеловала её в макушку. — Ты права.
— Я всегда права, — заявила Лира и убежала ловить бабочек.
Вера смотрела ей вслед и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Такая маленькая. Такая мудрая. А она, взрослая, не может разобраться в себе.
* * *
Ночью Вера снова лежала на своём ложе, глядя в потолок.
Рука со знаком была поднята — она рассматривала фиолетовые линии при свете мерцающих стен. Они стали совсем бледными, почти незаметными. Только у запястья ещё пульсировала слабая точка.
— Ты уходишь, — прошептала Вера. — Ты тоже меня покидаешь.
Знак не ответил, он мог только пульсировать. Тише. Слабее. Грустнее.
Вера прижала руку к груди, туда, где болело сердце, и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новый день без него.
Она должна была радоваться — она хотела этой паузы. Она боялась потерять себя. Но почему тогда внутри такая пустота?
Знак пульсировал в такт её сердцу.
Тик-так. Тик-так.
Тишина.
Глава 12. Робкая попытка
Пять дней прошло с тех пор, как Вера ушла от Кейроса.
Пять дней она пыталась жить обычной жизнью — завтракала с Любой, помогала Наде, играла с Лирой, гуляла по долине. Делала всё, что делают нормальные люди в нормальном мире.
И каждый вечер ложилась спать с мыслью: "Завтра будет легче".
Не становилось.
Знак на руке почти исчез — только тонкая фиолетовая ниточка на запястье напоминала о том, что было. Иногда Вера подносила руку к губам, целовала это место и шептала имя, которое запретила себе произносить вслух.
— Кейрос, — беззвучно шевелились губы.