Кейрос провел ее в ту самую комнату без окон.
— Раздевайся, — сказал он. — Сегодня будет другой урок.
Она подчинилась. Медленно стянула одежду, оставшись полностью обнажённой под его взглядом. Тело ещё хранило следы прошлого раза — бледные полосы на груди, на бёдрах, на ягодицах. Она знала, что сегодня получит новые.
— На колени, — приказал он.
Вера опустилась на каменный пол. Гладкая поверхность обожгла колени холодом, но она не смела пошевелиться.
— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил Кейрос, обходя её кругом.
— Чтобы учиться.
— Учиться чему?
— Понимать боль.
— Хорошо. — Он остановился за её спиной. — Сегодня ты узнаешь, что боль бывает разной. Не только острой. Не только тупой. У неё есть оттенки, как у цветов. И каждый оттенок дарит своё наслаждение.
Он взял первый инструмент — длинную плётку с тонкими чёрными хвостами, которые мягко колыхались в воздухе.
— Это флоггер, — сказал Кейрос. — Удары распределяются по большой поверхности. Боль — широкая, рассеянная. Хорошо для разогрева.
Первый удар пришёлся по спине. Вера ахнула — это было не больно, скорее неожиданно. Как будто десяток тонких ниточек хлестнули по коже.
Второй — по ягодицам. Сильнее.
Третий — по бёдрам.
— Считай, — приказал Кейрос.
— Три... — выдохнула Вера.
— Громче.
— Четыре! Пять! Шесть!
Это так походило на ее фантазии, что Вера испугалась, как бы не кончить раньше времени. Однако, почти сразу боль затупила все остальные чувства и даже млысли. Удары сыпались один за другим, покрывая её спину, ягодицы, бёдра ровными красными полосами. Кожа горела, дыхание сбилось, но где-то глубоко под жжением уже начало зарождаться что-то другое — тягучее, сладкое, тёплое.
Кейрос остановился, провёл рукой по раскрасневшейся коже.
— Хорошо. Теперь другое.
Он взял кроп — короткую плётку с одним хвостом. Провёл им по спине Веры, заставляя ее вздрагивать от предвкушения.
— Эта боль — острая, режущая. Сосредоточенная в одной точке. Готова?
— Да.
Первый удар пришёлся точно по тому месту, где уже горела кожа. Вера вскрикнула — боль была совсем другой, пронзительной, сфокусированной.
Второй — по ягодице. Третий — по пояснице.
— Чувствуешь разницу? — спросил Кейрос.
— Да! — выдохнула она сквозь сжатые зубы.
— Опиши.
— Первая... широкая... как волна. Эта... острая... как игла.
— Хорошо, моя Вера. Ты учишься.
Он продолжал — кроп работал точечно, каждый удар приходился на самое чувствительное место. Вера кричала, но между криками из горла вырывались стоны. Между ног уже было мокро — она чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бедра.
Кейрос заметил.