А потом Елена заговорила. Тихо, почти беззвучно, одними губами. Но каждое слово было наполнено такой силой, такой концентрированной, выстраданной за тысячи лет болью и любовью, что серая пустота вокруг начала дрожать.

— Я люблю тебя, — прошептала она. Голос её, сначала слабый и неуверенный, начал набирать силу. — Я всегда тебя любила. С первого мгновения, когда взяла тебя на руки — такую маленькую, тёплую, беспомощную. Я любила тебя даже тогда, когда отворачивалась к станку. Даже тогда, когда говорила «потом». Даже тогда, когда меня не было рядом. Я любила тебя каждую секунду своей жалкой, никчёмной жизни. Просто я не умела показать это.

Серая пустота задрожала сильнее. Где-то вдалеке, в самой глубине серого мира, что-то отозвалось — тихим, почти неслышным эхом, похожим на далёкий звон колокольчика.

— Прости меня, — продолжала Елена, и слёзы текли по её щекам уже не останавливаясь. — Прости за то, что меня не было рядом, когда я была тебе нужна. Прости за то, что я была слепа. Прости за то, что я не смогла быть тебе настоящей матерью. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Единственное, что имело настоящую ценность. И я хочу, чтобы ты знала это. Где бы ты ни была. Кем бы ты ни стала. Жива ты или уже давно... — она запнулась, сглотнула ком в горле. — Я люблю тебя. И я всегда буду любить тебя. Даже после смерти. Даже здесь, в этой серой пустоте.

Елена замолчала. Тишина повисла в воздухе — густая, звенящая. А потом...

Серая пустота задрожала ещё сильнее. По ней пошли трещины — тонкие, светящиеся, как молнии. Где-то в самой глубине, в сердце серого мира, что-то начало меняться. Как будто её слова — её наконец-то произнесённые вслух слова — достигли цели. Как будто где-то там, за гранью миров, их кто-то услышал.

Елена открыла глаза и посмотрела на Веру. В её взгляде больше не было пустоты. В нём был покой. Тот самый покой, которого она не знала при жизни и не могла найти после смерти.

— Спасибо, — сказала она. Голос её был тихим, но твёрдым. — Ты помогла мне вспомнить, что на самом деле важно. Ты помогла мне сказать то, что я должна была сказать давным-давно. Я чувствую... я чувствую, что часть моей боли ушла. Что я наконец-то сделала шаг — крошечный, маленький шаг — к освобождению.

— Это ещё не конец, — ответила Вера, сжимая её руки. — Я пройду через всё. Я вытащу тебя отсюда. Я обещаю.

— Я знаю. — Елена улыбнулась — впервые по-настоящему, светло и печально одновременно. Улыбка осветила её измождённое лицо, и на мгновение Вера увидела в ней ту молодую, прекрасную балерину, которой она когда-то была. — Я знаю, что ты справишься. Потому что в тебе есть то, чего не было во мне. Ты умеешь любить. Несмотря ни на что. Даже когда больно. Даже когда страшно. Даже когда кажется, что всё потеряно. Ты умеешь любить.