но амбициозного Черного Властелина Саурон начал чуть ли не сразу… — Видать, ослабел умом старый Ратша, да бояр и ратных мужей не послушал — отдал Саврошке дальний конец, что за речкой, и встали в Каменце дома свейские. Сначала один, а там второй, да третий, — продолжил Третьяк. — По первости свеи тихо ходили, да как освоились — стали, собаки, зубы казать. То холопа прибьют забавы ради, то девку прихватят, а то и боярина за бороду дернут… — Плох тот хозяин, что обидит гостя, — проворчал Эйнар-кормщик. — Но и гостю, что не чтит, хозяина, чести нет. На Эллиге подобное не дозволено и конунгу! — Верно молвишь. — Третьяк опустил голову. — Говорили бояре гнать Саврошку — но терпел Ратша, прощал все свеям окаянным за силушку да удаль молодецкую. Уж на что москолуды, а в ратном деле во всей княжей дружине первые. Дурная зима вышла для каменецких, да и лето не лучше. Сначала с соседними князьями у Ратши спор случился за земли, что у Вишиневы, а как снег сошел — пришли булгары с юга. И гореть бы Каменцу, да отстояла дом княжья дружина. Свеи один супротив десяти биться выходили — и одолели булгар. Логично. Даже самые воинственные неписи-северяне не спешат умирать, а местные уж точно предпочитают худой мир доброй войне. Но для игроков разборка между князьями и нашествие булгар — отличная возможность прокачаться и обрасти ценным лутом. И там, где старая дружина князя редела в боях, «Топоры» только набирали силу… И конец этой истории напрашивался сам собой. — Да как прогнали булгар окаянных, совсем в Каменце жития не стало от свеев. — Третьяк с размаху опустил кружку на землю. — Раньше чудил Саврошка, да честь знал, а как повыбили дружину старшую, так стал к князю в покои как к себе домой захаживать да бояр почем зря задирать. И никому не ведомо, что за спор у них вышел — да срубил Саврошка-подлец Ратше голову седую и сказал каменецким: дескать, отныне я князь ваш новый. — Предатель! — Рагнар сжал кулаки. — Нет чести у того, кто поднимет меч на конунга. Но скажи, купец — что же ярлы⁈ Разве не стали они мстить Саурону-хёвдингу? — Иные стали, да недолго им пришлось, — ответил Третьяк. — Дружины боярские супротив свеев — что трава супротив косы острой, а Саврошка окаянный и деток малых не пожалел. Всех бояр непокорных убил, подлец, а жен их да дома свеям отдал. Как тут не покориться? Так и живет теперь Каменец в страхе, а вольные люди — как холопы бессловесные. Да уж… Задачка подружиться с вышеградским князем, похоже, усложняется раз этак в дцать — и спасибо за это можно сказать