зарылся поглубже в ели, стараясь не стряхнуть с ветвей снег. В таких сугробах следы выдадут меня сразу — здесь явно никто не ходил уже несколько дней, если не с самого начала зимы. Воины, похоже, думали точно так же — один из них выругался, провалившись чуть ли по колено, и остальные тут же подхватили — костерили на чем свет стоит какого-то Свена, ярла и — чуть тише — даже самого конунга Черное Копье. Похоже, тот решил не только захватить поселения, но и прочесать весь Барекстад… Разумно. Нет ничего хуже, чем оставить за спиной хотя бы десяток верных слуг убитого врага. Трое. Пятый уровень, седьмой и двенадцатый. Имей я свою броню и «Звезду Сааведры» — разобрался бы за полминуты. Но в рубище и с одной только палкой?.. Не лучше ли отсидеться в укрытии? С другой стороны, кролики — это не только ценный… В смысле — лучшей возможности разжиться не только разведданными, но и оружием и доспехами поприличнее, чем… Йотуновы кости, да что угодно будет поприличнее, чем моя дерюга с сапогами, которые активно просили каши еще в Чистилище! Замерзшие ноги тут же напомнили о себе… И будто бы сами вынесли меня навстречу рейдерам (рейнджерам? разведчикам? или просто головорезам?) с черными щитами. — Кто ты такой, Хель тебя забери? — проворчал самый старший — здоровяк в кольчуге — хватаясь за меч. — Уже забрала. — Я пожал плечами. — И вернула. Кстати, можешь называть меня «ярл». Сугроб под моими ногами буквально взорвался. Белоснежная шапка взметнулась вверх, раскидывая во все стороны влажные хлопья — но обратно опускаться не спешила. Время послушно размазалось, а все трое хирдманнов Черного Копья разом превратились в беспомощных увальней, медленных и неуклюжих. Самый опасный — двенадцатого уровня — даже не успел до конца вытащить из ножен меч. Я остался без нормального оружия, доспехов и осколков «Светоча», но умение ускоряться и «Зов ярла» никуда не делись. А с десяткой с лишним Силы даже обычная палка превращается в весомый аргумент. Посох Гримнира врезался здоровяку прямо в беззащитную шею. Хруст лопающихся костей еще отдавался в пальцах, сжимавших оружие, а я уже разворачивался ко второму противнику. Третьего — самого чахлого — взял на себя Хис. Судя по хлещущей во все стороны из разорванного горла кровищи, оттуда мне бояться уже нечего. Остался последний. — Нет! — Семиуровневый пацан с едва прорезавшейся щетиной отшвырнул топор и упал на колени. — Пощади! Я еле успел отвести посох, уже готовившийся превратить лицо парнишки в кровавое месиво, и удар пришелся в плечо. Хирдманн