никто из нас, включая перепуганного Йорда, не справился бы с ним в одиночку… Если бы я не держал в руках копье, принадлежавшее самому Отцу Богов и Людей. — Нет, это ты умрешь, предатель. — Я стащил с головы шлем. — Я отправлю тебя туда, откуда вернулся сам. Если Рерик и испугался, узнав восставшего из Хельхейма, которого прирезал собственными руками, то лишь на мгновение. Жажда мести лишила его последних остатков разума — и он молча бросился на меня, занося секиру. Молниеносно, немыслимо быстро. Но не быстрее Гунгнира. Заправленное моим духом копье сорвалось с пальцев и пронзило Рерика насквозь, продырявив пластины брони, как картонку. Уже готовая разрубить меня надвое секира застыла в воздухе — и выпала из ослабевших пальцев в снег. Безумные глаза неистово полыхнули в последний раз и погасли. Старый сэконунг рухнул к моим ногам. — Он был отважным воином, — прошептал Рагнар. — Как и его сын. Надеюсь, они встретятся в Чертогах Всеотца… и обретут покой. — Не заслуживает покоя тот, кто нарушил клятву. — Я рванул из ножен на поясе меч. — Пусть смерть предателя станет уроком тем, кто пошел против истинного конунга! Подозреваю, мало кому из моих спутников понравилось то, что я делал, но слишком свежими в памяти еще были воспоминания о том, кто именно отправил меня к Хель. Через несколько мгновений отделенная от тела голова Рерика легла в середину ненужного уже треснувшего черного щита, который я швырнул в снег в нескольких шагах. Славный сюрприз выйдет и Беспалому, и остальным изменникам. Такое вот «доброе утро». — Заберите. — Я указал на распростертое в тени драккара обезглавленное тело. — Выбросим его в море. Негоже убийце пировать среди достойных. Никто не стал спорить — даже Рагнар. Вместо этого он шагнул вперед и уперся изувеченными ладонями в темный борт. За ним двинулись и остальные пленники — похоже, каэрис окончательно выжег дурман макового отвара, и к пленникам вернулись силы. А вместе и ними и боль — и все же воины наравне с нами трудились, пытаясь столкнуть в воду гигантское тело драккара. Если бы не Йорд, мы едва ли справились бы — но боги наделили рисе поистине нечеловеческой силой. Доски под могучими серо-зелеными ручищами застонали — но уже через несколько мгновений «Лебедь» оказался в родной стихии и заплясал на волнах. Но окончательно я успокоился, только когда огни Барекстада остались далеко за кормой. Нормально грести могли всего несколько человек (и один тролль) — и все же мы понемногу отдалялись от ставшего чужим берега. Если никто не обнаружит