веток и обломков, но и развести костер. Из мокрых кусков дерева под проливным ледяным дождем, от которого не слишком-то помогал даже заменивший нам тент парус… Я уже понемногу начинал подозревать в Безбородом тайного пироманта, когда он продемонстрировал мне свой секрет. — Толченый мох со скал. — Эйнар отвернулся от понемногу разгоравшегося огня и показал ладонь, облепленную светлым, почти белым порошком. — Разгорается от одной искры… если не успеет намокнуть. Я всегда ношу с собой немного в мешочке. — Тебе многое известно, Безбородый. — Я опустился на корточки и протянул к костру озябшие руки. — Хорошо, что ты с нами. — Тебе и ярлу Рагнару пригодится кормщик, — усмехнулся Эйнар. — Конунгу, — поправил я. — После смерти Серого Медведя его сын — Рагнар — наш конунг. — Как скажешь. — Эйнар пожал плечами. — Конунг без земли, с одним кораблем и хирдом калек… Куда мы направимся? — Не знаю, — вздохнул я. — Рагнар может пожелать вернуться домой, но… —…Но лучшие люди конунга или погибли, или предали его, — закончил за меня Эйнар. — Измена может ждать даже у родного очага — даже если корабли Черного Копья еще не добрались до Фростхельма… Нет, ярл, пока сын Серого Медведя еще дышит, на всем Эллиге для нас не найдется места безопаснее этого острова. — Верно. — Я натянул капюшон плаща, спасаясь от сочившейся сквозь тент паруса воды. — Но куда нам плыть? — Спроси у конунга. — Эйнар указал на сгорбленную фигуру на берегу. — Решать ему… и едва ли ты найдешь лучшее время, чтобы говорить с ним. Тут Безбородый не ошибся. Я действительно собирался поговорить с Рагнаром… наедине. Но не на драккаре же! И не у костра — все до одного хирманны сползлись под тент, чуть отогрелись… и почти сразу уснули. Прямо на земле и камнях, подстелив под себя плащи, одеяла и все, что хоть как-то подходило для постели. Даже неутомимый Ошкуй уже вовсю клевал носом, лишь иногда поглаживая покоившуюся у него на коленях огромную голову Йорда. Удивительно, как быстро эти двое сдружились. Заботливо закутанный в запасной парус тролль изредка вздрагивал, дергал длинным зеленым ухом, бормотал что-то — но от касания ладоней скальда тут же снова засыпал, сопя и причмокивая во сне. Как ребенок… которым гигант-рисе, вполне вероятно, и был. Интересно, сколько ему? Лет пятьсот, если не вся тысяча — с учетом проведенных в камне. Так ли много для тролля? Или Йорд — подросток, почти заменивший Ошкую погибшего Ингвара? Почти — но не совсем. При всей разнице в габаритах, силе и устойчивости к выпивке, парочка скальда