и колдуна была истинным союзом равных — а Йорду Ошкуй пришелся скорее отцом. Или заботливой мамуленькой… раз этак в пять переросшего не самую хрупкую родительницу отпрыска. Бодрствовали лишь мы с Эйнаром и Айна, разделывавшая очередную рыбину ножом… И Рагнар, предпочётший теплу костра пронизывающий насквозь ветер и холодные брызги никак не унимавшегося царства Эгира. Он сидел к нам спиной, положив голову на сложенные на коленях руки и смотрел куда-то вдаль — а может, просто дремал, истратив последние силы… Так или иначе, одного его оставлять не стоило. — У костра куда теплее, чем здесь, мой конунг. — Я опустился на мокрый камень рядом с Рагнаром. — Но все же ты предпочитаешь холод и дождь. Разве кто-то обидел тебя? — Нет. — Рагнар медленно помотал головой. — Я… я думаю. Его тело еще не успело вернуть привычную крепость и силу — сказывались и побои, и долгий плен, и откат после снадобья Иде — но разум сына Серого Медведя уже очистился и обрел прежнюю ясность и волю. Передо мной снова появился конунг, а не измученный зомби. Между бровей Рагнара залегла упрямая складка, а серые стальные глаза вглядывались в подступающую темноту над морем, словно просвечивая ее до самого Барекстада. До самого захваченного коварным врагом Длинного дома… куда нам уже не суждено вернуться. — О том, куда мы направимся на рассвете? — догадался я. — Нам некуда бежать, друг мой. — Рагнар вздохнул и заерзал на камне. — Мой отец и его хирд пируют с эйнхериями, а все ярлы или мертвы, или склонились перед новым конунгом. Черное Копье отыщет нас на любом из островов Эллиге, и никто не осмелится открыть дверь сыну Серого Медведя и его людям… Не лучше ли было тебе оставить меня на Барекстаде? Почему ты, безродный склаф, верен мне, когда предали даже те, кто бок о бок сражался с моим отцом? — Ты назвал безродного склафа тэном, конунг, — усмехнулся я. — Может, я не рожден севером, но у меня есть честь. Я не из тех, кто легко меняет друзей. — Даже если за твоими друзьями по пятам шагает смерть? — И все же мы еще живы, конунг. — Я пожал плечами. — Пусть на Эллиге приюта нам не найти, на островах мир не заканчивается. За Большим Морем есть и другие земли, а «Лебедь» унесет нас куда угодно. — Стать изгнанником, бродягой без рода и дома?.. — пробормотал Рагнар. — Мне впору назвать себя сэконунгом. — Ты — Рагнар, сын Бьерна Серого Медведя. — Я возвысил голос. — Истинный конунг Эллиге! Даже если сейчас нам придется бежать, однажды ты приведешь сюда сотни кораблей и вернешь то, что твое по праву! —