— Расскажешь, что именно мы будем искать в калининградском офисе?

— Я буду, — с мрачным видом поправляет он и не без иронии возвращает мои же слова: — А ты как помощник руководителя будешь проверять, как идут дела в одном из филиалов.

По угрюмому виду Семенова не скажешь, но я очень надеюсь, что в глубине души он всё же рад моему присутствию. Может это свет из высоких окон так падает, или я вижу то, чего мне очень хочется, но только что в Костином взгляде мелькнуло нечто похожее на тень улыбки.

— Как скажешь, — беспечно отзываюсь я у аппаратов предполетного досмотра. — Ты завтракал? Я бы не отказалась от кофе.

Хотела выпить его по пути, но киоск Кофемашины[1] оказался закрыт. Завтракать у папы тоже было некогда и теперь я рассчитываю ухватить привычную дозу кофеина в аэропорту. Без него неприятно тянет в висках, а ослабленный очередной бессонной ночью организм отказывается нормально функционировать.

— Я тоже, — соглашается Костя, а всезнающая Ри докладывает, что сегодня он снова предпочел завтраку спортзал.

Семенов проходит через серую рамку первым. Металлоискатель взрывается коротким и резким сигналом. Сотрудницы досмотра начинают перешептываться между собой о содержимом наших сумок, но меня быстро пропускают, сочтя недостаточно интересной, зато Костя становится объектом пристального внимания.

Он ведь и до этого был усталым и раздраженным, но вполне обычным в толпе людей, задумчиво катящих перед собой чемоданы. Сердце сжимается, когда он приподнимает левый рукав, нехотя демонстрируя протез. Слишком явно желание Семенова от этого действия провалиться сквозь землю. Явно для меня, но не для инспектора, во взгляде которого я заметила подозрение и любопытство:

— Потребуется дополнительная проверка. — Он поднимается с места и просит Костю пройти следом. — Вещи тоже возьмите.

И когда они уходят в отдельное помещение за закрытой дверью, я остаюсь, борясь с желанием пойти туда же, чтобы указать работнику аэропорта на его черствость и бестактность.

«Прекращай оберегать его, Ли, — успокаивает Ринка. — Семенов — взрослый мальчик и способен разобраться самостоятельно».

Может она и права, но следующие двадцать минут я гипнотизирую дверь взглядом. Головная боль плавно перетекла от висков к затылку и с удобством обосновалась там, пульсируя в такт секундам, тянущимся слишком медленно. Прежде чем привычно хмурый, но спокойный Семенов появляется из-за двери, я успеваю окончательно измять посадочный талон и до крови искусать щеку.

— Ты хотела кофе, — рассеянно вспоминает он, но в кафе уже очередь до самого выхода, а на наш рейс только что объявили посадку.