Первым делом я подхожу к рейлу и расстегиваю чехол. То самое платье бледно-голубое, струящееся морской волной. Ткань мягкая и прохладная, как живая. Здесь же на вешалке — легкая и полупрозрачная голубая фата с едва заметной вышивкой по краю.

«Нравится?» — голос Арины сел, а я вообще растеряла слова, глядя на свадебный наряд.

Получается лишь с трудом кивнуть, оставив благодарности на потом. Она ведь любила розовый, а не голубой? Так почему, выбирая платье, отдала предпочтение тому, которое наверняка выбрала бы для себя я? Сестра знала, что ее подарок мне понравится. Слезы наворачиваются на глаза, потому что на этот раз Ри не находит слов для ответа, который я и без того чувствую.

Костя стоит за спиной, не мешая. Кажется, о своем обещании закрыть глаза он забыл, а и я не спешу напоминать. Но наши запястья всё ещё соединены.

— Расстегивай, — киваю я на наручники.

Семенов качает головой:

— Не сейчас. — Его лицо остается серьезным, но в глазах поблескивают смешинки. — Теперь ключ у меня, я и решу, когда тебя отпустить.

Это что, новая игра? Если Костя остается со мной, я готова принять любые правила и плюну на то, что вообще-то пора переодеваться. Поэтому лишь загадочно улыбаюсь в ответ:

— Сам потом будешь объяснять, почему я вышла замуж в грязном платье.

— Не буду.

Оказавшись за спиной, он тянет молнию замка вниз, освобождая меня от платья. Обжигает дыханием плечо. Оставляет на коже дорожку влажных поцелуев, от которых подкашиваются колени. Я сама не осознаю, когда платье оказывается на полу, а я сама остаюсь перед Костей в белье, туфлях и наручниках на левом запястье. Разгоряченное тело холодит ветер из приоткрытого окна и согревает взгляд Семенова.

Сознание уже рисует в голове такие картинки и образы, что в груди томительно ноет. И всё же, я до сих пор не выяснила ответ на один важный вопрос, а без него свадьба-которая-состоится-через-восемь-минут никак не может состояться. Костя ни разу не говорил мне сам, а слова, мимика и прочие сигналы, по которым я могла бы понять, слишком противоречивы.

— Ты любишь меня?

Потому что если не любит, я сама за него замуж не выйду и действительно отпущу. Я способна манипуляцией подтолкнуть Костю к решению, к которому сам он по каким-то причинам оказался не готов, но заставить жить с собой против воли и без любви не смогу. Да и не хочу. Разворачиваюсь к нему, ловлю взгляд, в котором успеваю разгадать мучительные сомнения:

— Люблю, но…

— У любви не бывает «но», — твердо заявляю я. Слишком важен его ответ. Не формальность, не способ потешить самооценку или контролировать ситуацию. — Ты просто либо любишь, либо нет. Так ты любишь меня, Семенов?