Эдди, конечно, надеялся, что до этого не дойдет.
Хотелось верить, что такое послание само по себе станет для организации сдерживающим фактором. Ведь в этом манифесте были четко расписаны имена и роли, которые каждый играл в этом жестоком бизнесе, и особенно то, как нелояльность к синдикату сплошь и рядом заканчивалась смертью.
Эдди прикинул время. Если ему дадут спокойно поработать, он сможет закончить и передать файл адвокату уже через несколько дней. Он с удовлетворением просмотрел свой именной реестр с пометками, кто и в каких именно преступлениях замешан. Он чувствовал себя чуть ли не прокурором на одном из тех исторических процессов. Наподобие всемогущих обвинителей, собиравших доказательства против военных преступников нацистской Германии, Японии и Сербии.
Увлекшись процессом, он даже порой забывал, что это обвинение — палка о двух концах, и оно может обернуться против него самого, если попадет в руки властей. Но разве ему не гарантировано убежище в качестве главного свидетеля, пока он демонстрирует стопроцентную готовность сотрудничать и раскаивается? Разве нельзя рассчитывать на своего рода прощение, когда ты вот так, на блюдечке с голубой каемочкой, преподносишь полиции одно из крупнейших уголовных дел в Нидерландах?
Движение у себя за спиной он услышал слишком поздно, когда было уже ловить нечего.
— Что это ты делаешь, Эдди? — Это была Фемке. Она стояла вплотную к нему, с красными кругами вокруг глаз и зажатым у носа комком грязных бумажных салфеток.
Эдди резко подался назад, загораживая собой экран монитора. — Да вот, подумал, не написать ли мне детективный роман. Но тебе пока смотреть нельзя, Фемке, еще слишком рано.
— Мне кажется, Марика становится всё горячее, Эдди. Что нам делать?
Одно то, что она назвала дочь по имени, а не «малышкой», заставило его мгновенно вскочить со стула.
Девочка лежала неподвижно, но дышала часто-часто, а щеки пылали огнем.
— У неё сейчас за сорок, — сказала Фемке, погладив дочку по слипшимся волосам.
— Она поднялась за последние часы?
— Да, мне кажется, да.
— Надо снять с неё часть одежды, Фемке, в комнате и так тепло. И придется внимательно следить за ней следующие пару часов.
Она нехотя кивнула, но она-то не знала о главной проблеме Эдди. Как они могут вызвать своего семейного врача, находясь так далеко от дома? И как обратиться в ближайшую больницу, не засветив личный номер социального страхования Марики?
Эдди прекрасно понимал: его враги без малейшего труда вычислят их местоположение, едва Марика попадет в базу данных любого госпиталя.