В последующие часы он мысленно переворачивал фрагменты прошлого и пытался склеить их воедино. Каким же идиотом он был, когда теперь смотрел на них вот так, выстроив в ряд. Он прятал краденое добро Анкера в чемодане на чердаке. Он и Харди позволили заманить себя на Амагер, проигнорировав странности в поведении Анкера. Он не стал копаться в тех событиях впоследствии. Механики, которых убили в Сорё[22] из строительного пистолета — точно так же, как и их дядю Георга Мадсена, старика с Амагера. Не поинтересовался в достаточной мере тем, что натворили жертвы, чьи черепа были пробиты гвоздями, раз они так позорно закончили свою жизнь.
Карл уставился в одну точку на потолке и, не отводя взгляда, выстраивал свои оправдания. Прежде всего то, что смерть Анкера и тяжелая инвалидность Харди практически выбили его из колеи, повлекли за собой два последующих срыва и прогрессирующее посттравматическое стрессовое расстройство, в котором он, разумеется, ни за что не признался бы. А затем — чертова доверчивость, которая вообще-то была ему не свойственна.
В воскресенье утром, после ужасной ночи, Карла повезли в центр города и в 08:30 поместили в камеру городского суда. И вот, всего за пятнадцать минут до начала заседания, его провели в боковую комнату, где ждал неизвестный ему защитник.
Карл вздохнул, едва завидев этого человека. Одного взгляда на его поношенное зеленое лоденовое пальто и небритое лицо хватило, чтобы понять: отсюда помощи ждать не стоит[23] . Один из тех назначенных судом адвокатов, которые, судя по всему, оставили надежды на блестящую карьеру звездного защитника — из тех, в которые плохие телесериалы заставляют верить студентов-юристов после университета. Но чего еще можно было требовать? Выбор свободных и высокомотивированных адвокатов наверняка был невелик в третий день Рождества, да еще и в воскресенье[24] .
— Мою жену проинформировали, что я сегодня иду первым на заседание по мере пресечения? — спросил он.
Адвокат пожал плечами.
— На самом деле я не знаю, похоже, это решение приняли только что. — Он пригладил свои лоснящиеся волосы. — Меня зовут Адам Банг, — сказал он и пожал руку Карлу. — В эти выходные со мной двое младших детей, трёх и пяти лет, так что мне пришлось сначала уговаривать сестру приехать посидеть с ними. Так что извините за мой внешний вид. — Он попытался немного поправить съехавший узел галстука. — Вообще-то я даже в душ сходить не успел.
Радовало хотя бы то, что он честно в этом признался.
В зале, где проходило заседание, Карл с первого взгляда отметил, что никого из его близких или друзей из Отдела «Q» не было. Зато в ряд выстроились журналисты копенгагенских ежедневных газет, а также полицейские, присутствовавшие при его аресте, и среди них, как и ожидалось, сотрудники DUP — Независимого ведомства по жалобам на полицию. Именно они должны были вести дальнейшее расследование, поскольку считалось, что Карл, как в свое время и Анкер Хёйер, совершил эти противоправные действия в служебное время. Карл поискал глазами дружелюбные лица на черных стульях для публики, но нашел лишь одно — это была комиссар полиции Бенте Хансен. Она поймала его взгляд и коротко кивнула с робкой улыбкой. Карл неловко опустил глаза. Надо же, она пришла поддержать его, это было действительно трогательно. Пожалуй, надо сказать Розе, что на ее помощь команда «Q» вполне может рассчитывать.