Карл был разочарован тем, что его просьбу так резко отклонили. «Всегда помни, сынок, что терпение — это величайшая добродетель», — без конца повторял его отец, и, твою мать, как же Карл сейчас был уверен, что старик ошибался. Карл хмыкнул. Помогло ли терпение его отцу, когда проект нового огромного коровника на сорок дополнительных голов так и остался на бумаге? Или когда его бесконечные пустые лотерейные билеты копились стопками на кухонной батарее? Нет, Карл не был терпеливым человеком, но, сидя здесь и понимая, что дирижерская палочка больше ему не принадлежит, он предпочел помалкивать.
Карл вышел во двор первым, и на улице действительно было чертовски холодно. Это называлось глотком свежего воздуха, но на деле было чистой пыткой. Над его головой нависала металлическая решетка, за которой виднелось серое одеяло облаков. Два неопрятных стола с потертыми садовыми скамейками вдоль одной из стен совсем не располагали к тому, чтобы на них присесть. В остальном здесь ничего не было. Красный кирпич по всему периметру, нарисованные черной краской и слишком узкие футбольные ворота на торцевой стене и глухая решетчатая дверь в другом конце. Если уж и восстанавливать силы, то он в любой момент предпочел бы место, где есть хоть немного зелени и значительно теплее.
Когда во двор вошли его товарищи по несчастью, камеры наблюдения в углу наверняка зафиксировали их раньше, чем сам Карл.
— Привет, — произнес один из них. Аккуратный пожилой мужчина, который благодаря своему благородному и сдержанному виду вполне мог сойти за аудитора или банкира. — Пауль Манон, твой новый сосед, — представился он и протянул руку. — Проницательный вор-рецидивист, как меня называют.
Он тепло улыбнулся и отошел к стене.
Мальте шел, глубоко засунув руки в карманы. Он хмуро косился на стоявшего у стены мужчину, словно тот уже успел наступить ему на больную мозоль.
— Привет, — коротко бросил он и встал рядом с Карлом.
Третий мужчина, которого звали Обенро, был живым воплощением замкнутого маленького педофила с бегающим взглядом. Карлу за долгие годы службы часто доводилось пересекаться с подобным типажом. Ты просто сразу понимал, что такого человека ни в коем случае нельзя подпускать к детям в детском саду. Он не был ни молодым, ни старым — просто оболочка, которой уже довелось пережить слишком многое.
Обенро пошарил в кармане куртки и достал пачку сигарет.
— Кто-нибудь хочет? — с надеждой спросил он.
У Карла перехватило дыхание. Черт возьми, да он просто до безумия хотел курить! Он кивнул, пока двое других демонстративно отвернулись.