— Я обязательно приеду, мам, — пообещал он и крепко прижал её к себе. — Ты ведь разговаривала с Моной, верно?
Она кивнула:
— Она хорошая девочка, Карл, и очень по тебе скучает.
Значит, она всё-таки знала о происходящем гораздо больше, чем пыталась показать.
— Передавай привет отцу и скажи, что я приеду, хорошо?
— Да. Ты ведь невиновен, правда?
И всё-таки этот вопрос прозвучал.
— Ну разумеется. Нашла о чём беспокоиться.
— Если бы ты ответил иначе, я бы забрала это печенье обратно и отвезла племяннице, у которой остановлюсь сегодня на ночь. А так пусть его забирают надзиратели — надеюсь, они будут присматривать за тобой с особым усердием.
Эта встреча всё ещё крутилась у него в голове, когда он вышел на ежедневную прогулку во внутренний дворик. К этому моменту на улицу начал сыпать мелкий снег. Насколько серьёзно болен отец? «Израсходовал все силы», — сказала она, но что конкретно за этим стояло?
Он кивнул Мальте и Полю Манону, которые уже стояли по разным углам площадки, недружелюбно поглядывая друг на друга.
Щуплый Манон направился к нему. Прогулка была главным событием дня для каждого из них, ведь всё остальное время протекало под гнётом безликих белых стен, а часы перед телевизором тянулись под убийственный, монотонный стук напольных часов. Тик-так, шло время. И секунды утекали в абсолютную пустоту. Тик-так, время уходит, и его уже не вернуть.
Манон улыбнулся и плотнее запахнул куртку.
— Есть новости с воли, — негромко произнёс он. — И тебе тоже стоит послушать, Мальте. — Он кивнул в сторону здоровяка, который, засунув руки в карманы ветровки, сделал несколько шагов им навстречу.
— Ты как, Мальте? — спросил Карл.
Тот хмуро покачал головой:
— Сестра говорит, что младшему брату совсем худо. Они не знают, получится ли у них найти кого-то, кто перевезёт его в клинику в Германию. Там какие-то проблемы со страховкой.
Карл нахмурился:
— Разве это не вопрос денег?
— Возможно. Мама с сестрой пытаются что-то сделать. Но даже если всё получится, он может просто умереть по дороге туда.
Его плечи мелко подрагивали. Это не было плачем — скорее напоминало судорожные отголоски слёз, которые у него просто иссякли. Было очевидно, что Мальте глубоко сокрушается всей своей по-детски наивной душой.
— Мы можем попросить моего человека помочь с этим, — осторожно предложил Поль Манон. — Это та самая женщина, которая оплатила лечение твоего брата. У неё огромные ресурсы, я в этом уверен. Мне связаться с ней?
Мальте удивлённо поднял на него глаза. Казалось, он никак не мог переварить мысль, что кто-то вроде Манона искренне желает ему добра.