Бенте чувствовала, что окончательно запутывается, а это чувство она искренне ненавидела. Буквально с самого детства ей было жизненно необходимо быть в чем-то уверенной на все сто процентов и идти напролом до победного конца.
Она взяла со стола спутниковый телефон, взвесив его на ладони. Насколько она знала, такой Iridium 9575 Extreme стоил целое состояние, а весил всего каких-то 247 граммов. Так почему эти недоумки-киллеры не прихватили его с собой, ведь он такой компактный? Ну и придурки.
Она вскрыла корпус телефона и не без труда вытащила сим-карту, после чего спрятала её в карман. Затем она потянулась через стол с оружием и схватила пистолет Heckler & Koch — он был точь-в-точь как их табельные пистолеты. Что бы ни случилось дальше, она должна быть готова дать отпор
* * *
— Я думаю, тебе нужно остаться здесь еще на пару дней, Карл, — твердо сказал Асад. — Прямо сейчас вокруг твоей персоны поднялся слишком сильный фуро, чтобы ты мог так неосмотрительно рисковать и выходить из дома.
— Это называется «фурор», Асад, но я понял твою мысль.
— Разве это слово не имеет прямого отношения к слову «ужас» и «уро» — беспокойство? Ну да ладно. В любом случае, Карл, тебе нужно подлечить свои раны. На твое лицо до сих пор страшно смотреть, — подметил он.
— И что ты планируешь делать теперь?
— Мне нужно хорошенько переварить всё, о чем мы сегодня говорили. Из-за этих мыслей мне очень тошно и грустно. А еще я безумно хочу наконец-то обнять свою семью и лечь спать в собственную постель. — На последней фразе Асад осекся, поймав на себе тоскливый, тяжелый взгляд Карла. — Прости, Карл, ляпнул не подумав. — Он аккуратно похлопал друга по плечу. — Не успеем мы и оглянуться, как этот кошмар закончится, и ты вернешься домой к Моне и Лусии.
Карл вымученно улыбнулся, но по его виду было понятно, что он уже не смеет на это надеяться.
Асаду пришлось сменить пару автобусов и проехать на метро, прежде чем он наконец оказался у своего жилого комплекса. Несколько окон, гостеприимно светящихся теплым желтым светом на верхних этажах, безмолвно приветствовали его возвращение.
Он тяжело, измученно вздохнул. Карл к этому моменту был практически на сто процентов убежден, что именно Бенте Хансен стоит за всеми попытками его ликвидировать. В это до сих пор было безумно трудно поверить. И что им теперь со всем этим делать? Улик против нее, способных выдержать суд, у них не было, а рассказать кому-то высокопоставленному означало мгновенно выдать себя. Стоит ей пронюхать об их подозрениях, и она в одно мгновение уничтожит все зацепки и сделает следы «холодными». Единственный способ прижать её к ногтю — это заставить её саму совершить ошибку и раскрыться. Но как? Они договорились, что утро вечера мудренее, и нужно сначала переспать с этой мыслью, прежде чем втягивать в игру кого-то еще.