— К сожалению, это еще не все, Асад, — добавил он. — Вчера прямо перед тюрьмой намеренно сбили насмерть государственного адвоката Карла. Примечательно, что об этом до сих пор нигде не сообщили.
Лицо Асада вмиг потемнело и осунулось.
— Сбили насмерть?! Намеренно, говоришь? Мы знаем, кто это сделал?
Роза снова покачала головой.
— Я не понимаю… Кому нужно так уничтожать Карла? Мы можем хоть что-то сделать? — спросил Асад.
— Боюсь, почти ничего. Расследованием сейчас занимается DUP, поэтому Маркус позвонил мне вчера и в приказном порядке заявил, чтобы мы ни в коем случае не вмешивались. И добавил: если мы вздумаем нарушить приказ, то можем сразу забыть о работе, потому что сейчас на нашем столе лежат двадцать отчетов, которые, по мнению начальника отдела, имеют высший приоритет. Если мы сунемся в дело Карла, он отстранит нас от службы на месте.
— Да Маркус не имеет права! — Асад был потрясен. В последнее время он всерьез подумывал о том, чтобы найти какое-то другое занятие в жизни, и этот случай точно не добавлял оптимизма. Однако сейчас речь шла о Карле, а он всегда был на первом месте.
— Теперь я спрошу вас напрямую, — сказала Роза. — Вы хоть на каплю допускаете, что Карл может быть виновен в том, в чем его обвиняют? Потому что если да, то нам лучше держаться от этого дела подальше.
— Он виновен ровно настолько, насколько виновен кот, которого моя жена каждый день кормит на крыльце, вот что я скажу, — отрезал Асад, хлопнув ладонью по столу.
— Да почему ты, черт подери, вообще спрашиваешь? У тебя есть хоть малейший повод сомневаться в его невиновности? — спросил Гордон.
— Невиновность невиновности рознь, это громко сказано. Мы ведь знаем Карла, он вполне способен принимать неоднозначные решения то тут, то там. Но виновен ли он в том, что предъявляют? Вот о чем мы должны спросить себя. Убийство и торговля наркотиками? К черту, говорю я вам. Карл ненавидит эту дрянь, и уж точно он никакой не убийца. Так что в этом он чист. Но что касается всего остального… Насколько много он знал о том, чем занимался Анкер Хёйер? Знал ли он о куче денег и наркотиках в чемодане на своем чердаке? Это известно только ему самому. Лично я считаю, что Карл проявил поразительную наивность, а может, и глупость — и это, надеюсь, его единственное преступление.
— Значит, невиновен, я тоже так считаю, — поддержал Гордон.
Асад просто кивнул. Конечно, именно в это они и должны были верить.
— Что теперь? — Гордон откинулся на спинку стула, когда перед ним поставили тарелку с внушительным, просто огромным сморребродом[45] . Наверное, чересчур плотная еда для его нынешнего состояния.