— Посмотрим, верит ли ОНА в это? — проворчал он, уже сидя перед монитором.
Он долго думал. Если уж и писать, то ему хотелось бы писать о своих собственных делах и исключительно в своей собственной манере. Но как?
Он немного постучал по клавишам, но уже через минуту уставился в пространство, думая совсем о другом.
Может, все-таки лучше пойти в консультанты или лекторы? В качестве консультанта он мог бы разъезжать по стране и помогать другим полицейским округам. Он живо представил себе, как «круто» у него это получится, и тут же отбросил эту мысль. Это ведь придется выслушивать тонны чепухи и бреда и на полном серьезе общаться с теми, кто уже умудрился намертво запороть собственные расследования. Сидеть в каком-нибудь гостиничном номере в глухомани и пялиться в местный телеканал! Его передернуло от этой мысли. И уж точно примерно настолько же «захватывающим» занятием было бы мотаться по городам с лекциями.
Стоять перед толпой зевак, которые, по сути, пришли просто поглазеть на «живую достопримечательность» — копа, сбежавшего из следственного изолятора Слагельсе, — а в остальном просто ждут, когда начнется фуршет с кофе. Карл снова перевел взгляд на экран. Ему определенно нравилось сидеть в собственном рабочем кресле, которое он приобрел еще в те времена, когда вещи не начинали ломаться через пару месяцев после окончания гарантии.
Он глубоко вздохнул и осторожно набрал первую строчку:
«Расследование уголовных дел тридцать лет назад разительно отличалось от сегодняшнего дня…» — написал он и тут же стер.
Карл шумно выдохнул, поднялся, сходил на кухню, достал из холодильника первую попавшуюся бутылку пива и осушил ее в один глоток.
Жажду это утолило, но ясности в задачу не добавило.
«Как вообще подступиться к делу, когда тебе больше всего на свете хочется просто прилечь вздремнуть?» — спросил он себя.
Может, тогда уж действительно лучше ходить на работу и дремать там, пока через сто тысяч лет наконец не наступит пенсия?
— Ну правда, Карл, не староват ли ты для таких мыслей? — вслух сказал он сам себе, проходя мимо зеркала в коридоре. Но оно, как ни странно, промолчало.
Он снова уселся перед клавиатурой.
«Моя жизнь в качестве детектива» — так выглядел заголовок следующего наброска. Но сколько бы раз Карл ни прокручивал в голове эту фразу, он понятия не имел, к какому черту всё это должно вести. В чем вообще была суть этого заголовка? В том, что он был самым ненавидимым копом в Главном управлении полиции и поэтому загремел в унылый подвал вместе с иммигрантом, который слонялся вокруг и наводил марафет в зеленых резиновых перчатках? Или в том, что позже к ним примкнула абсолютно сумасшедшая девица, которая быстро перекроила по-своему то, кто и чем заправляет там, в этих глубинах?