Он снова стер написанное и какое-то время тупо смотрел на пустой экран. Что он вообще знал о том, что может быть интересно читателю и как об этом нужно писать? И о каких делах ему самому принесло бы удовлетворение рассказать?
Он мысленно вернулся в те дни, когда Отдел Q только-только стал реальностью. Когда парень из клининга внезапно оказался прирожденным сыщиком. Когда всё это колесо наконец закрутилось.
Ему будет всего этого не хватать . Не хватать Асада и его отвратительного кофе. Не хватать Розы с её острым языком и вечно раздражённому взгляду. Да и Гордона, чего уж греха таить, ему тоже будет не хватать — этого бледного задохлика, который, как выяснилось, способен выстоять в самые жуткие моменты.
Возможно, существовал какой-то компромисс. Возможно, они будут постоянно звонить ему и спрашивать совета.
Он вздохнул еще глубже. Опустил все десять пальцев на клавиатуру, хотя печатать умел от силы четырьмя. И попытался придумать, как написать об этой троице из Отдела Q так, чтобы по-прежнему чувствовать себя рядом с ними. Пожалуй, стоит просто попробовать рассказать, как всё начиналось в том подвале Главного управления шестнадцать лет назад, а затем написать о женщине, запертой в барокамере.
Он улыбнулся этой мысли. Это могло бы стать данью уважения самой сильной женщине, которую он когда-либо встречал в своей жизни.
Если бы он мог сейчас закурить сигарету, он начал бы прямо сию секунду, но Мона от такого устроила бы ему знательный скандал. Пришлось бы неделю проветривать квартиру, а потом заново перекрашивать все стены. Черт бы всё побрал.
Карл откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, а поразмыслив еще немного, вывел на экране:
«Раскрытие Отделом Q дела Мерете Люнггор!»
Он перечитал фразу пару раз. Она его зацепила, он прямо почувствовал это, но тут в комнату вошла Мона и положила руки ему на плечи.
— Ну-у, — протянула она, немного поразмыслив над строчкой. — Что-то в этом роде вполне можно написать. Но, возможно, тебе стоит изменить угол зрения. Что, если тебе начать с глубокого погружения в своих персонажей? Поставь себя на место жертвы — думаю, так и тебе, и читателю будет куда проще проникнуться историей.
С этими словами она удалилась, оставив его переваривать сказанное.
Но Карл сразу уловил суть. Мона была далеко не дурой. По сути, она сейчас воззвала к самой его глубинной сути как детектива. «Погрузись в персонажей, поставь себя на место жертвы», — сказала она. Ведь разве не этим он занимался всю свою жизнь? И не только жертв, но и тех, кто стоял за преступлениями. А теперь, когда он сам побывал в шкуре жертвы, он понимал, что эта попытка определенно стоит того.