Вчера я выкладывала княгине Северской восемьдесят два отруба и понимала, за что плачу: за правильную картинку, за возможность ходить по городу с гордо поднятой головой. Сегодня выяснилось, что у картинки есть оборотная сторона. Приличной женщине нужен стул, на который можно посадить другую приличную женщину. А вокруг этого стула должна быть комната — желательно такая, чтобы в ней не было видно торговых дел.
Я ругнулась на очередной стук и топот. Вот что бывает, когда готовишься к провалу, а не к успеху. Жизнь начинает бить ключом, и все больше по голове.
— Барыня, там к вам. Ульяна Игнатьевна просят принять. Пускать?
18.1
«Нет, гнать в шею!» — едва не брякнула я.
В самом деле, что за дурацкий вопрос? Неужели я сделаю вид, что меня нет дома для женщины, которая первой подошла к моему прилавку купить пряники?
— Зови, конечно… — Я осеклась. — Стоп!
Нюрка пошатнулась, остановившись чересчур резко.
— Я сама к ней выйду. А ты — живо в лавку тащи два табурета, а потом бегом туда же чай. И к чаю…
Я снова зависла на пару мгновений. К чаю я могла поставить только сухари, которые водились у нас мешками.
Прекрасно. Прямо-таки блестящий прием, осчастливит любую гостью. А я — гений торговли, хоть медаль на шею вешай. Продать за полдня пуд пряников и не оставить себе ни одного!
Хотя… Елка. У меня есть пряники на елке. Учитывая, что лавка стоит запертая, пыли на них нет — да и когда бы успела скопиться. Значит, можно.
— И к чаю возьми патоку. Еще горсть клюквы отдельно в миску. — Есть ее вряд ли кто-то станет, но красиво. — И моченых яблок. Но сперва табуреты.
Нюрка умчалась — только застучали шаги по лестнице. Я наконец выпустила из рук перо. Потерла палец, испятнанный чернилами, и, разумеется, только размазала.
Луша вскочила мне на плечо, застрекотала.
— Иду, иду, — проворчала я и отправилась встречать гостью.
Шуба у Ульяны Игнатьевны была ничуть не хуже моей. Что там внутри под бархатом, видно было не особо, но воротник и опушка из соболя. То ли «Егорка-мучник», в смысле Егор Дмитриевич, фамилии которого тетка не сказала, живет безбедно, то ли отец Ульяны не поскупился, собирая дочери приданое.
— Здравствуйте, Дарья Захаровна. — Она присела в книксене.
Я вернула ей такой же то ли присед, то ли поклон. Впору добавлять в свой ежедневник к урокам чистописания уроки танцев и хороших манер. Книгу, которую присоветовала мне когда-то Стрельцова, я, к слову, так и не купила. Надо бы, пока деньги есть.
— Очень рада вашему визиту, Ульяна Игнатьевна. — Я изобразила улыбку. — Пойдемте в лавку.
Если она и удивилась, то не подала вида. А когда мы зашли внутрь, гостья ахнула: