— Кто пришел? — не поняла я.
— Говорю же, ноги. Сейчас схожу.
Она вышла в лавку, я за ней. Луша догнала меня и вскочила на плечо.
За дверями переминались двое мальчишек, лет восьми-десяти. Один в слишком просторном зипуне, второй в слишком коротком. Оба худые, раскрасневшиеся от мороза.
— Это что еще за воробьи? — спросила я, впуская их внутрь.
— Не воробьи, а работники, — поправила меня тетка. — Авдотьи сыновья. Старший Серега, младший — Михей.
Мальчишки поклонились.
— Что за Авдотья? — поинтересовалась я.
— Муж ее мелочную лавку держал, да прогорел год назад. Как понял, что к чему, так от удара и помер, царствие ему небесное. Авдотья баба хваткая оказалась, дело после него подобрала, не пропала. Выкарабкиваются помаленьку, только долгов много, потому медленно. Старшие-то при деле, а этих пока к серьезной работе не приставишь. Пусть пока бегают, куда пошлешь, ума-разума набираются да понимают, каково оно — в людях-то жить.
— Жить? — переспросила я.
— Ну это я так, для красного словца. Ночевать-то они у матери будут, само собой. Я Авдотье обещала, что мы их кормить будем. Она согласная: ей на два голодных рта меньше. А тебе на две пары ног больше.
Я снова оглядела мальчишек. Оба смотрели на меня с надеждой.
Надо поговорить с теткой, чтобы в следующий раз согласовывала со мной. С другой стороны, девчонок я с ней не согласовывала.
— Ты не бойся, они пряники не сожрут, — сказала Анисья. — И благодарности, ежели обратно передадут, донесут в целости. Их мать весь квартал знает. Слух пойдет — потом ни один человек поручения не даст. Ни им, ни ей. Авдотья не дура, сама им головы отвернет раньше тебя.
Луша на моем плече подалась вперед, повела носом в сторону мальчишек — и успокоилась, свернувшись пушистым воротником. Раз белка не против, то и я, пожалуй, не буду возражать.
— Голодные? — спросила я.
Старший было из приличия мотнул головой, но младший его опередил, закивав так отчаянно, что выдал брата с потрохами. Старший только вздохнул.
— На кухню, оба. — Я мотнула головой в сторону дома. — Сперва накормлю, о деле потом.
20.2
Остаток вчерашнего пирога мальчишки уничтожили почти мгновенно. То ли растущие организмы давали о себе знать, то ли все же не так успешно «выкарабкивалась» их мать из долгов, наделанных мужем. Я не стала расспрашивать. Лезть в чужую душу незачем, а помочь я могла только тем, что уже пообещала за меня тетка: дать мальчишкам работу за еду.
Бизнес-модель просто замечательная: у вдовы минус два голодных рта, у меня плюс две пары ног, у мальчишек пирог в желудке и смутная надежда на продолжение банкета.