— Благодарю. — И это простое слово выдавить оказалось непросто.
— Письмо князю Северскому я отдал лично в руки сегодня утром.
— И за это тоже спасибо. — Тон у меня получился под стать его тону. Сухой. Казенный. Я заставила себя протащить воздух в легкие. — Петр Алексеевич, после всего, что произошло, я настаиваю на том, чтобы вы покинули мой дом. Остаток аванса, как и не потраченные на десерты деньги, я верну вам сейчас же.
15.2
— Нет, — ответил он.
Это короткое, рубленое «нет» походило на удар наотмашь. Ледяная отстраненность, которую я так старательно выстраивала сейчас, рассыпалась будто стекло от удара кирпичом.
— Что значит — нет? — Мой голос дрогнул и взлетел, сорвавшись почти на крик. — Вы, кажется, забыли, Петр Алексеевич: это мой дом. Мой! И я не прошу вас съехать, я требую. На каком основании вы собираетесь здесь оставаться? После того, как втянули меня в эту грязь⁈
Я заставила себя вдохнуть и выдохнуть, восстанавливая голос.
— Я немедля верну вам остаток внесенного задатка за постой и сумму, оставшуюся от десертов. И вы съедете. Иначе я позову будочника, чтобы выставил вас.
Я развернулась, собираясь выйти: оставаться с ним в одной комнате было невыносимо.
Он поймал меня за руку через стол, как Ветров сегодня через прилавок. Я зашипела. Громов выпустил меня. Сразу же.
— Это он оставил? — произнес он вроде бы спокойно, но у меня мороз по хребту пробежал от этого спокойствия.
Я посмотрела на свое запястье. Под закатанным рукавом домашнего платья багровели синяки.
— Это не ваше дело.
— Не мое. Но именно поэтому я не съеду.
— Да кем вы себя возомнили? — взвилась я. — Защитником?
Он подался вперед, положив обе ладони на стол.
— Весь город знает о карточном проигрыше. Весь город гудит. В консистории мне сказали, что архиерей в ужасе от такого наглого попрания устоев священного брака — и после того, как я оставил ваше прошение, меня выставили оттуда так же непреклонно, как вы сейчас пытаетесь выставить из своего дома. Имеете полное право. Однако подумайте, что скажет общество, если я внезапно, в спешке, съеду из вашего дома на следующий же вечер после той игры?
«Да плевать мне, что они подумают!» — хотелось заорать мне.
Только если бы мне было на самом деле плевать, не стала бы я тратить столько сил на ярмарку.
— Пока я здесь, ситуация более-менее понятна. Я — ваш постоялец. Есть договор. Есть деньги, которые я плачу за постой. Учитывая, что у меня отдельный вход и я честно снимаю полдома, люди могут закрыть глаза и сказать, что все прилично. К тому же на страже вашей репутации стоит тетушка.