— Превосходно, — фыркнула я. — Честь, порядок, польза казне. Не новый закон, а пряничный домик с белкой на крыше. В чем подвох, Петр Алексеевич?
А подвох непременно должен быть. Иначе постоялец не стал бы «испрашивать аудиенцию».
— По новому порядку третья гильдия требует объявленного капитала в восемь тысяч отрубов.
Я охнула. Чашка звякнула о блюдце.
Хотя капитал никто не будет проверять, но…
— Сбор?
— Сто сорок отрубов.
Я медленно прикрыла глаза. Деньги, оставленные в аптеке, перестали казаться инвестицией и начали выглядеть на редкость бездарной тратой.
Интересно, что случится раньше: я все же соберу нужную для гильдейского взноса сумму или кто-нибудь на меня стукнет?
— Ассигнациями? — уточнила я.
— Серебром.
Все же сумма выглядела реальной. Серьезной — но реальной. Пуда два с половиной пряников за вычетом себестоимости.
Успею я собрать ее до того, как закончится солнцеворот и управа откроется?
— Это не все, к сожалению, — прервал мои размышления голос Громова.
Ну конечно. Как будто того, что он мне сказал, было мало.
— Продолжайте.
— Третья гильдия становится только купеческой. Для дворян, ведущих торговлю чем-то, что они не производят сами, нужна как минимум вторая.
— Сколько? — обреченно спросила я.
— Двадцать тысяч объявленного капитала. Сбор триста пятьдесят отрубов.
Я взяла пряник. Покрутила его в руках, начала сосредоточенно жевать. Следовало чем-то занять рот, чтобы не высказать все, что я думаю о пользе для казны, порядке и чести.
Только на моей памяти слова про обеление экономики и повышение наполняемости бюджета звучали множество раз. Как и незабываемая фраза одного из председателей Совета министров. Те самые, про «хотели как лучше» и про то, что получилось.
22.3
И все же сдаваться просто так я не собиралась.
— Я — купеческая дочь, значит, третья гильдия мне вполне доступна.
— Вы — дворянка по мужу, — напомнил Громов.
— Но если я разведусь…
— Вы ей и останетесь.
— Почему⁈
Вопрос, видимо, прозвучал несколько громче, чем следует. Самовар на сундуке фыркнул, будто подтверждая мои мысли — вот вступишь иной раз… в ряды дворян, я имела в виду! — и фиг отмоешься.
— Потому что состояние, приобретенное браком, не исчезает после его прекращения каким бы то ни было способом.
— А как исчезает? — спросила я.
— Прошу прощения?
— Как мне от него избавиться?
— От чего? — не понял постоялец.
— От дворянства.
Громов замер. Посмотрел на меня с таким видом, будто я сняла с себя голову, поставила рядом с блюдцем и продолжила пить чай.
— Дарья Захаровна, — произнес он наконец очень медленно, — дворянство не есть передник, который снимают перед работой.