— И правда живая белка, маменька! — воскликнул старший мальчик.
— Веди себя примерно, Матвей, — строго сказала купчиха. — Поклонись барыне Дарье Захаровне.
Она и сама поклонилась, подавая пример, дети послушались.
Я наклонила голову.
— И вам желаю здравствовать, Ульяна Игнатьевна.
— Анисья Ильинична! — Тетке она поклонилась не так глубоко.
— Здравствуй, здравствуй, Ульяна Игнатьевна. — Тетка вернула поклон. — Как здоровье матушки твоей?
— Здорова, слава богу.
— А Егор Митрич как поживает?
— И он здоров, нашими молитвами. Я-то думала, вы на покой удалились, Анисья Ильинична, не чаяла увидеть.
— Да разве ж с Даш… с Дарьей Захаровной дома усидишь? Вот уж папенькина дочка, на месте не сидится, о деле радеет.
Ульяна ответила не сразу, и я подумала, что, пожалуй, сравнение с батюшкой не идет мне на пользу.
— Пряники у вас знатные, спорить не стану, — дипломатично сказала она наконец. — Мои как распробовали, так притащили сюда, будто бурлаки баржу, я и пикнуть не успела. И белка правда живая.
Девочка подергала мать за юбку и громким шепотом спросила:
— Маменька, можно ее погладить?
— Можно, Дарья Захаровна? — переспросила меня купчиха.
— Она сама решает, — сказала я. — Если подойдет — можно, только не хватай.
Луша соскочила к девочке, обнюхала протянутые пальцы. Та осторожно потрогала кисточки на ушах, выпрямилась.
Луша вернулась на прилавок.
— Чисто у вас, Дарья Захаровна, — сказала Ульяна. — Толково. И пряники хороши. Сколько просите, Анисья Ильинична?
— Гривенник за штуку, — сказала тетка.
— Давайте сразу дюжину.
Я тихонько выдохнула: начало положено.
14.1
Расплатившись, Ульяна взяла лукошко с пряниками и уже хотела отходить от стола, когда из бальной залы донесся звонкий голос Нюрки:
— Пробуйте пряники с белкою Лушею! Самые вкусные, самые лучшие!
— Бойкие у вас девчонки, Дарья Захаровна, — рассмеялась купчиха. — Если таких подле лавки поставите, от покупателей отбоя не будет.
— Твои-то слова да богу в уши, — сказала тетка.
Ульяна кивнула нам, подхватила младшую на руки и двинулась обратно, Матвей оглядывался на Лушу до самых дверей.
Тетка проводила их взглядом. Помолчала. Потом негромко сказала:
— Хорошая баба Ульянка. И матушка у нее славная. Зря ее Захар Харитонович от дома отвадил.
— Так сходи к ним в гости, тетушка. Чего тебе одной целыми днями сидеть? И к нам позови, уж чаем-то с пряниками всегда напоим.
— Некогда мне по гостям рассиживать, дел невпроворот, — буркнула тетка. — Да и нам куда гостей принимать, нищие как церковные крысы.
— Гостю дорога хозяйская честь, а не достаток, — покачала я головой.