Я повернулась к прилавку. Что ж, посмотрим…
Витрина выглядела сухим отчетом об ассортименте, а не приглашением попробовать что-нибудь новенькое. Как будто сюда приходили, уже зная, что возьмут. Нет, конечно, и в наше время хватало людей, которые заглядывают в любимое место за совершенно определенным лакомством, но все же обычно витрина призвана соблазнять: а вот что еще у нас есть, смотри, как вкусно выглядит!
Здесь же… Деревянные полки, побеленные… надеюсь, известью. На них небольшой поленницей светлые ровные палочки, плотные на вид, но вроде не сухари. Савоярди, сказала бы я, если бы была уверена, что здесь существует савоярди. Рядом — горка одинаковых печений. Еще одна горка — пряники. Тонкие листы… похоже, вафли. Леденцы в цветных полуоткрытых бумажках аккуратно лежат рядком. Сразу видно, дорогой товар.
Хозяин смотрел на меня с радушной улыбкой, но мне почудилось, что она с каждой секундой становилась все более искусственной. Похоже, я слишком долго выбирала, здесь так не принято.
Но и тыкать пальцем наугад я тоже не хотела.
— Что у вас подают к кофе? — спросила я.
— Бисквит. Хлебная конфекта. Вафли. Конфекта леденцовая, — с сильным французским акцентом ответил хозяин.
— Хлебную конфекту, пожалуйста.
Должна же я узнать, что это такое!
— Извольте. С вас два отруба.
Я расплатилась, уселась за столик неподалеку. Вскоре подавальщица поставила передо мной чашечку кофе — на три столовые ложки, не больше — и блюдце…
С печенинкой.
Одной-единственной печенинкой.
Кажется, я начинала понимать, почему тетку настолько сильно душила жаба.
— Votre café, madame, — прощебетала подавальщица.
— Мерси, — улыбнулась я в ответ.
Кофе по крайней мере был крепким. Горьковатым, пережженным — совсем чуть-чуть, но я-то чувствовала — однако крепким. Печенье — плотным, очень похожим на затяжное, но почти без сахара. Как будто клали его ровно столько, чтобы тесто перестало быть пресным на вкус — и не более того.
Значит, основное тут — кофе. Заморский дорогой напиток. Остальное — только сопровождение, и подобрано так, чтобы долго хранилось.
М-да, как-то я совсем по-другому представляла себе кондитерскую. Хотя, если подумать — просто другое время. И другие вкусы.
Однако не напугаю ли я постояльца своими вариантами десертов? Он, конечно, сказал «на ваше усмотрение» — но, как выясняется, мое «усмотрение» может быть очень далеко от его представлений о вкусных десертах.
Ладно. Не попробуешь — не узнаешь.
Я доела печенье, запив кофе, и вышла на улицу — пока посетители кондитерской не просверлили во мне дыры взглядами. Одинокая женщина за столиком — к слову, в заведении не было ни одной дамы. Это тоже придется запомнить и учитывать.