— Ты возвращаешь чужое обручальное кольцо, — сказал он, — чтобы доказать, что не вступила в фиктивный брак.

— Я возвращаю чужое обручальное кольцо, чтобы Маркус не мог сказать, что я прячу его улику. Фиктивный брак тут ни при чем. Он при чем, когда будем торговаться.

Он впервые за утро посмотрел мне в глаза прямо. Я не отвела взгляд.

Ларс Вельт пришел без стука, как обещал. Молодой, в чистом мундире поверенного, с желтой кожаной папкой, в которой лежало предписание о вызове королевского наблюдателя. Он увидел стол, листы, кольцо, меня в переднике с медным ключом на кармане — и остановился.

— Утро доброе, — сказал он осторожно.

— Садитесь, Ларс. Вы свидетель. Будете смотреть и слушать. Если Маркус спросит, почему вы здесь, скажете, что сопровождаете передачу кольца по поручению палаты.

Он сел на край лавки, раскрыл папку, достал перо и чистый лист. Рука у него дрожала, но он быстро спрял это в движении.

— Тиса, — позвала я. — Иди сюда.

Она вошла босиком, в чужой рубашке с подпалиной на плече, встала у двери так, чтобы видеть стол. Двенадцать лет, рыжие волосы, первая девочка, превратившаяся в маленького дракона. Она умела говорить правду, потому что больше всего на свете боялась, что ее снова предадут.

— Ты слышишь, как я говорю, — сказала я. — Молчишь. Слушаешь. Если Маркус спросит, почему ты здесь, скажешь: «Потому что меня продавали, и я хочу знать, кто.» Запомнила?

Она кивнула. Глаза злые и ясные.

Роан поднялся. Взял мой саквояж с бинтами, мазью и флаконом отвара коры с медом — на случай, если у Олли снова пойдет ожог, — и повесил его на плечо. Не как инспектор с печатью на груди. Не как свидетель с пером в руке. Как человек, который будет нести мою ношу и стоять за моей спиной, потому что сам так решил.

— Идем, — сказала я.

За окном висел мокрый снег. Марта открыла дверь черного хода, в нее потянуло холодом, железом и хвоей. Ларс шагнул первым, Тиса за ним. Я вышла последней, Роан рядом, на полшага позади, чтобы не загораживать мне дорогу и чтобы любой чиновник на улице видел: женщина впереди, мужчина с саквояжем сзади, порядок.

Шли по Нижнему мосту. Я пересчитывала монеты на ладони, и не сразу заметила, что Роан держит шаг ровно с моим, а не с Ларсом. Ларс вырвался вперед, потому что молодые чиновники всегда торопятся на службу. Тиса шла за мной, мерзла в чужой рубашке, но не жаловалась. Кольцо лежало в футляре под мышкой, и от него тянуло чужими духами — нагретой пылью и чужим домом.

— Ты дрожишь, — сказал Роан Тисе. Не спросил, не приказал, сказал как факт. — Дай руку.