— Ты не понимаешь, что будет с тобой. Без моей подписи у тебя нет свободной лицензии. Нет права лечить.

— У меня есть право говорить правду при свидетеле, — сказала я. — Этого пока хватит.

Роан за моей спиной чуть двинулся. Не шагнул, просто перенес вес с одной ноги на другую.

Маркус перевел взгляд на него.

— Кель. Вы не имеете здесь полномочий.

— Знаю, — ответил Роан. — Я здесь не как инспектор.

— Тогда как?

— Как человек, который видел, как она в четыре утра накладывает повязку ребенку, у которого ожог ползет к сердцу. Как человек, который несет ее саквояж, потому что у нее заняты руки кольцом и детьми. Больше я вам ничего не должен объяснять.

Маркус сжал губы. Я выложила перед ним второй лист — подтверждение о свободе без его приписки.

— Видите? Свобода у меня уже есть. Без вашей подписи. Я пришла не за ней.

Тиса у двери подняла голову. Глаза злые и ясные, впервые с начала разговора не отводила взгляда от Маркуса.

— Я хочу знать, — сказала она, — кто продал мое имя.

Засов на двери кабинета лязгнул — негромко, но в этой тишине слишком отчетливо. Марта Зейн вошла, не постучав. Поставила на край стола жестяной поднос с тремя чашками, над которыми вился пар, и маленькую шкатулку, обтянутую синей кожей.

— Чай, — сказала она. — И печать дома. Не инспекторская, родовая. Чтобы советник видел, что мы пришли не с пустыми руками.

Маркус смотрел на шкатулку так, будто в ней лежала змея. Я знала, что там. Сама вложила утром, пока Роан кипятил воду и мешал кашу. Там лежала тонкая серебряная пластинка с оттиском дома Вейн — старого приюта, не торгового дома, — и на ней было вырезано двенадцать строк, по числу детей. Имена без дат. Имена, которые сюда никто не вписывал.

— Откуда это у вас? — спросил Маркус, голос сухой.

— Из подвала, — ответила Марта. — Вера Тарн оставила ключ, когда уходила. Илана нашла его. А в шкатулке — копия реестра, который прежний смотритель продал дому Вейсс. Сличите почерк с тем, что лежит в вашем верхнем ящике, советник. Тот же самый.

Ларс перестал писать. Смотрел на шкатулку так, будто впервые увидел, как выглядит доказательство.

— Это подделка, — сказал Маркус. — Я не принимаю подделок.

— Тогда откройте ящик, — сказала я. — Ларс, запишите отказ советника предъявить собственный реестр.

Маркус не двинулся. Я видела, как у него побелели костяшки пальцев на ручке кресла, и поняла: ящик он не откроет. Потому что там лежит оригинал, и почерк на нем совпадет.

Роан шагнул к столу, наклонился и подвинул шкатулку ближе к Маркусу — не угрожая, просто так, чтобы свет из окна упал на серебро.