— Послезавтра. Наблюдатель приедет послезавтра. Я буду ждать вас здесь, в девять утра, при полном составе палаты. Принесите браслеты.

Я кивнула. Роан поднял с пола саквояж, и наши пальцы на ручке встретились на секунду. Он не сжал. Просто задержал, и я не отняла руку.

— Идем, — сказала я Тисе. — Домой.

Засов лязгнул за нашей спиной. Я перехватила саквояж поудобнее и почувствовала сквозь кожу холод серебряной пластинки. Тиса шла рядом, не поднимая головы, и я видела, как у нее дрожат пальцы — не от холода, от ярости. Жилет она подобрала с пола и накинула на плечи прямо в коридоре, даже не застегнув. Пусть злится. Злость сейчас честнее слез.

У выхода из палаты нас ждал Ларс. Стоял у двери, прижимая к груди папку с протоколом, вид у него был такой, будто он сам не понял, что только что произошло. Я остановилась.

— Ларс. Вы занесете запись о сличении в реестр палаты до вечера. Не позже.

Он кивнул, и я увидела, как у него дрогнули губы. Не от страха. От того, что впервые за долгую службу он сделал запись, которую не стыдно показать матери.

— Занесу. Илана… простите. Я знал, что реестр существует. Не знал, что в нем.

— Теперь знаете. Этого достаточно.

На крыльце пахло мокрым снегом и навозом с соседней улицы. Тиса поежилась, я накинула ей на голову свой платок. Мы пошли к приюту пешком, потому что извозчик в такую погоду стоил дороже обеда, а у нас дома ждал обед без хлеба.

Дорога шла через нижний город. Я считала не лавки, а свои шаги и думала о том, что послезавтра в девять утра мне снова придется сидеть напротив Маркуса. Только теперь за его спиной будет стоять королевский наблюдатель, и слова мои будут не жалобой, а обвинением. Мысль была холодная и ясная, как вода в колодце.

Роан шагал рядом, я краем глаза ловила его движение: как он несет пустой саквояж, как поправляет ворот рубашки, как смотрит вперед, а не на меня. Это было правильно. Сейчас мне не нужно было, чтобы на меня смотрели. Мне нужно было нести саквояж и думать о браслетах.

У дома Брин стояла у своей калитки. Я замедлила шаг. Она увидела нас, и лицо у нее стало таким, будто она ждала именно сегодня. Я подошла к забору.

— Брин. Послезавтра в девять. В палате. Я назову имя вашего внука. При свидетелях. Приходите.

Она не ответила. Только кивнула и прижала к груди ключ от оранжереи, который я ей так и не забрала. Мы разошлись, и Тиса снова пошла рядом, не отставая и не обгоняя.

У приюта Марта Зейн уже ждала на крыльце. Увидела нас и сразу ушла внутрь, через минуту из кухни потянуло хлебом. Я остановилась на пороге и посмотрела на Роана. Он стоял с саквояжем в руке и ждал, пока я войду первой.