Третья точка. Я вела пальцем медленно, потому что рисунок тут был тоньше, всего волосок, и я боялась промахнуться. Точка прошла, кожа за ней стала гладкой, и я увидела, как у Роана на затылке вздулись жилы. Он стиснул зубы, скулы у него побелели, но не издал ни звука. Я убрала руку.

На столе, на чистой тряпице, лежал медный браслет. Я не видела, как он упал, но он лежал, теплый, пахнущий остывшим железом, с той самой гравировкой: еловая ветвь, звезда, три точки, последняя точка тоньше других.

— Ларс, — сказала я. — Запишите. На столе обнаружен медный браслет с гравировкой, совпадающей с ожогом пациента. Браслет номер два из реестра подвала.

— Записал, — сказал Ларс, и голос у него тоже сел. — Число, месяц, свидетели. Кто расписывается?

— Я, — сказала я. — И вы. Как свидетель. И Марта, если не возражает.

— Возражаю, — сказала Марта из угла. — Против глупости. Но распишусь.

Роан сидел неподвижно, опустив руки вдоль тела. Я видела его спину, чистую, гладкую, без рисунка, только шрам, тонкий, белый, от лопатки к пояснице. Я взяла чистую тряпицу, намочила в теплой воде, обтерла ему плечи, смыла остатки мази. Он вздрогнул, когда я коснулась поясницы, и я поняла, что он плачет. Не издал ни звука, только плечи дрожали.

Я отдала тряпицу Марте, накрыла его спину полотном, подоткнула под ребра. Он опустил голову, лоб лег на сложенные руки.

— Ложись на лавку, — сказала я. — Поспи.

— Не могу, — сказал он, и голос у него был чужой, тонкий. — Если лягу, не встану.

— Встанешь, — сказала я. — Утром в девять палата, у тебя три часа.

Он поднял голову, посмотрел на меня. Глаза красные, скулы в красных пятнах.

— Илана, — сказал он. — Спасибо.

— Не благодари, — сказала я. — Это второй из трех. До утра ничего не случится, но в палату ты пойдешь со мной.

— Пойду, — сказал он. — Куда же я денусь.

Марта увела его к лавке, уложила, накрыла тем же полотном. Он уснул через минуту, дыхание стало ровным, глубоким. Я села за стол, взяла браслет, повертела в пальцах. Медь была теплой, почти горячей, гравировка четкая, без зазубрин, будто только вчера сделана.

Я достала тетрадь, записала: браслет номер два, рисунок еловой ветви, звезды и трех точек, принадлежит Роану Келю, открыт лечебным касанием целителя Иланы Форд, свидетели Ларс Вельт и Марта Зейн. Поставила число, подпись. Ларс расписался рядом, против своей фамилии. Марта расписалась ниже, почерком крупным, с нажимом, как она всегда писала.

Браслет я завернула в чистую тряпицу, положила в боковой карман саквояжа, туда, где уже лежала пластинка реестра. Роан спал, его дыхание шло через кухню ровно, как метроном. Ларс собрал портфель, кивнул мне, вышел в сени. Марта убрала таз, вымыла руки, посмотрела на меня.