Маркус посмотрел на коробку. Потом на записку. Потом на меня. Я стояла, не садилась, и впервые за десять лет смотрела на него не снизу вверх.

— Целительница Форд, — сказал он мягко. — Вы обвиняете палату в продаже имен. Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства, кроме браслетов и протокола, который подписан ночью человеком, зависимым от жалованья этой же палаты?

— Есть, — сказала я. — Ожоги.

Я подошла к Норе, размотала платок на шее Олли, отвернула рукав. Ожог от плеча к локтю, рисунок совпадал с браслетом номер два: еловая ветвь, звезда, три точки. Маркус побледнел.

— Это ожог, — сказала я. — Он растет к сердцу с каждым превращением. Если дойдет, ребенок навсегда останется драконом. Браслет — улика. Ожог — доказательство. Ребенок — живое обвинение.

— Этот ребенок не ваш, — сказал Маркус. — Он в описи дома Вейсс.

— Этот ребенок — мой, — сказала я. — Потому что я его лечу.

Тиса шагнула от окна.

— И я, — сказала она. — Я тоже в описи. И у меня тоже ожог.

Она закатала рукав. Подпалина от запястья к локтю, та же звезда, другая ветвь. Маркус закрыл глаза. Потом открыл и посмотрел на Роана.

— Инспектор Кель, — сказал он. — Вы свидетель?

— Свидетель, — сказал Роан. — Печать я больше не ношу. Права у меня тоже больше нет. Осталось только слово.

— И спина, — добавила я.

Роан промолчал. Ларс у двери кашлянул и поднял папку.

— Советник Дейн, — сказал он. — У меня заявление о совпадении ожогов и браслетов, подписанное мной как свидетелем. И копия старой описи, на которой печать дома Вейсс поставлена вчера. Я требую публичного разбирательства в присутствии королевского наблюдателя.

Маркус побледнел еще больше. Потом взял себя в руки, откинулся в кресле и заговорил тем учительским тоном, от которого меня когда-то тошнило.

— Целительница Форд, — сказал он. — Вы нарушили клятву. Вы лечили без подтвержденной свободы. Я могу прямо сейчас открыть дело против вас.

— Открывайте, — сказала я. — Только сначала посмотрите на этих детей.

Он посмотрел. Тиса стояла с закатанным рукавом, Олли прижимал обожженную руку к груди, Нора держала его и молчала. Ларс у двери держал папку. Роан сидел на стуле, руки на коленях, без печати, без плаща.

— Я вызываю королевского наблюдателя, — сказал Маркус наконец. — Сегодня в три. Вы все будете здесь.

— Будем, — сказала я. — И браслеты будут. И дети будут. И я буду. И вы, советник, тоже будете.

Он отвернулся к окну. Я взяла саквояж, подобрала записку со стола, кивнула Роану. Мы вышли из кабинета, спустились по лестнице, вышли на крыльцо. Дождь со снегом бил в лицо, холодный, пахнущий камнем. Тиса взяла меня за руку. Олли прижался к Норе. Роан встал рядом со мной, плечо к плечу.