Она вошла, не раздеваясь, прошла в кухню, остановилась у двери и посмотрела на Роана. Он встал. Они смотрели друг на друга несколько секунд — она на него снизу вверх, он на нее сверху вниз, — и я поняла, что они уже встречались. Не здесь, не в этом доме, но встречались. Возможно, в палате, когда оформляли опеку над Олли, возможно, раньше, когда забирали внука.

— Мальчик мой, — сказала Брин, обращаясь ко мне, но не сводя глаз с Роана. — Которого забрали. Ты обещала, что придешь ко мне вечером, и не пришла. Я пришла сама. У меня в узелке его рубашка — трехлетняя, с меткой на вороте. Если нужна ткань, чтобы сверить с браслетом, — она здесь.

Она развернула узелок на столе. Внутри лежала детская рубашка — выцветшая, с медной заплаткой на локте, и на вороте, у самого края, было вышито «Р. К.». Метка. Роан сделал шаг к столу, но остановился. Я видела, как у него побелели костяшки на чашке, которую он все еще держал.

— Брин, — сказала я тихо. — Сядь. Кофе сейчас принесу.

— Не надо мне кофе, — отрезала она. — Мне надо знать, вернут ли мне имя моего внука, или мне опять идти в палату и слышать, что я старая и ничего не помню.

Тиса соскочила с лавки и подошла к Брин, встала рядом, не сказав ни слова. Просто встала, как встают рядом со взрослым, которому больно, когда сами знают, как это больно.

Роан поставил чашку. Я видела, что он собирается с мыслями, и по выражению его лица — нет, не по выражению, по тому, как он чуть прищурился, — поняла, что он сейчас скажет правду. Не всю, но ту часть, которую может.

— Брин, — сказал он. — Вчера я забрал половину браслета у Иланы. Сегодня я отдам обе половины в королевскую канцелярию, потому что эта улика больше, чем улика, — это имя твоего внука, и оно украдено. Я не могу вернуть имя сам, у меня нет такой власти. Но я могу удостоверить, что браслет принадлежит ему, и тогда инспектор короны откроет имя в присутствии целителя. Это путь. Он не быстрый.

Брин смотрела на него и молчала. Потом она подняла узелок с рубашкой и протянула мне.

— Возьми ткань, — сказала она. — Сверь с браслетом. Если совпадет — я готова ждать. Если не совпадет — я пойду жаловаться в малый совет, и пусть меня там выслушают.

Я взяла рубашку. Ткань была тонкая, домашняя, и я почувствовала под пальцами ту же медную нитку, которой был обшит браслет. Метка «Р. К.» была вышита той же рукой, что гравировка на браслете. Не совпадение — работа одной мастерицы.

Я посмотрела на Роана. Он кивнул.

— Тиса, — сказала я. — Принеси с полки браслет. Тот, с еловой ветвью.

Тиса принесла браслет, положила на стол рядом с рубашкой. Медная нитка на вороте и медная кайма на браслете — одного оттенка, одного плетения. Я приложила ткань к металлу, и обе вещи легли так, будто их никогда не разделяли. Брин выдохнула, и я услышала, как у нее дрогнул воздух в груди.