Когда Ларс Вельт уехал, телега скрипнула за воротами и стало тихо. Я стояла у стола, и пальцы у меня все еще были сжаты в кулак, будто я держала в них невидимое перо. Бумага с отказом лежала на столе, подписанная мной и Роаном, рядом с моей записью о визите торгового агента. Две бумаги, два свидетельства против дома Вейсс, и я впервые за месяцы почувствовала, что у меня есть оружие, которое не стыдно достать из картона.

— Мне нужно в подвал, — сказала я Роану, не глядя на него. — За браслетами. Хочу показать Ларсу в следующий раз, когда он приедет.

— Я с тобой, — ответил он и шагнул к двери.

Я пошла впереди, чувствуя его шаги за спиной, размеренные и чуть тяжелые, будто он нес на плечах что-то, кроме своего серого сюртука. Люк в подвал открылся с тем же скрипом, что и утром, лестница была узкая, и я спускалась первой, придерживаясь за стену. Камень был холодный, пахло сырой землей и старой лавандой от тряпицы, в которой лежали браслеты. Я достала коробку, поставила на ступеньку, и при свете, падавшем сверху, перебрала двенадцать обручей. Двенадцатый, с еловой ветвью и тремя точками, лег мне в ладонь отдельно. Браслет с кольцом, тот, что совпадал с ожогом на спине Роана, я отложила в сторону. Остальные вернула в коробку и закрыла крышку.

— Этот твой, — сказала я, не оборачиваясь. — Я его сниму с тебя, когда ты будешь готов. Не раньше.

За спиной было тихо. Потом я услышала, как он сглотнул, и это было странно интимно, будто я стояла у него за ширмой.

— Я готов, — ответил он тихо. — Но не здесь. Там, где есть свет и чистая ткань. Я не хочу, чтобы ты работала в темноте.

Я обернулась. Он стоял на две ступени выше, и свет падал на него сверху, обрисовывая скулы и пустую цепь на груди. Я вдруг подумала, что этот человек, которого я месяц назад ненавидела за чиновничий мундир и равнодушный взгляд, сейчас стоит в моем подвале и просит меня не работать в темноте, и от этой мысли у меня защипало в глазах, что было глупо и не вовремя.

Мы поднялись. Я отнесла коробку обратно в подвал, закрыла люк, заложила его тряпкой. Роан ждал у двери в сени, не заходя в кухню, будто понимал, что мне нужна минута одна. Я слышала, как за стеной Нора собирает детей на полдник, как звенят миски, как Олли что-то мычит, показывая на окно.

Когда я вышла, Роан уже стоял у крыльца. Он снял сюртук, остался в серой рубахе с закатанными рукавами, и я увидела, как перекатываются мышцы на его предплечьях, когда он поднял руку, чтобы показать мне на забор. За забором, в канаве у дороги, лежал букет, тот самый, с черемицей, который принес торговый агент дома Вейсс. Его выбросили, но не растоптали, и он лежал в пыли, как маленькая жертва, которую никто не принял.