Он подписал. Поставил дату, час и рядом, по привычке, маленький крестик, как ставят в расходных книгах бедные люди. Я взяла лист, подержала в руках, потом отдала мастеру.

— Прочитайте, что подписали, — сказала я мастеру. — И припишите, что заказ носила женщина из дома Вейсс, а замерял мальчик, которого она звала Ларсом. И что заготовки были медные, с гравировкой имен.

— У меня семья, — повторил мастер.

— У меня двенадцать детей, — сказала я. — И у одного из них обожжено полтела. Если вы не подпишете, я заберу вас в приют как свидетеля, и тогда бумагу напишет инспектор.

Роан у стены качнул головой. Не одобрил, не возразил. Просто обозначил, что он здесь и слышит каждое слово. Мастер глянул на него и наконец взял перо. Он написал долго, коряво, с трудом, и я слышала, как он шепчет себе под нос каждое слово, чтобы не ошибиться.

Я обернулась к Роану. Он стоял у стены, руки на груди, и смотрел на мастера без жалости, но и без суда. Я вспомнила, что у него самого на спине ожог, совпадающий с чужим браслетом, и у меня сжалось горло. Я не сказала ему об этом вслух. Еще не время.

— Роан, — сказала я, и он вздрогнул, потому что я назвала его по имени без суда. — Подпишите как свидетель. Ваша подпись рядом с подписью Ларса и мастера.

Он подошел, взял перо, и я впервые увидела, как он пишет без чиновничьей завитушки. Просто подпись, ровная, как шрам. Я смотрела на его руку и думала, что эта подпись будет стоить ему места в совете, когда до совета дойдет.

Кузница пахла железом и сгоревшим деревом. Ларс убрал свою папку, мастер убрал чернильницу, и мы остались втроем на холодном полу, между наковальней и чаном с водой. Я достала из кармана кожаную папку, положила туда подписанный лист, поверх браслета, и почувствовала, как у меня отпустило в груди. Не до конца, но впервые за сегодня.

— Теперь к расходной книге, — сказала я. — Мастер, у вас остались записи за прошлый год?

Он кивнул, полез под наковальню и вытащил толстую тетрадь в кожаном переплете. Я перелистала ее прямо на колене и нашла то, что искала: запись о покупке медных заготовок с гравировкой, против — пять браслетов, цена, имя заказчика, которое было зашифровано крючком и точкой. Я переписала шифр в свою книгу, рядом с именем торгового агента, и поставила дату.

Роан смотрел, как я пишу, и молчал. Ларс смотрел, как я пишу, и впервые за день выдохнул. Мастер смотрел, как я пишу, и в глазах у него было что-то похожее на облегчение человека, который наконец отдал чужую ношу.

— Заприте кузницу, — сказала я мастеру. — Если к вам придут из дома Вейсс, скажите, что вы больны. Если не поможет, скажите, что вы подали жалобу в малый совет.