— Ложись, — сказала я. — Завтра тяжелый день.

Она встала, поцеловала меня в висок, от нее пахло хлебом и дымом. Она ушла, я осталась одна.

Встала, прошла в сени, открыла ящик, достала кожаную папку. Вынула расписку прежнего смотрителя, положила на стол, разгладила складки ладонью. Вынула переписанный шифр заказчика из расходной книги мастера, положила рядом. Вынула лист с показаниями свидетеля, подписанный мастером и Роаном, положила сверху. Три листа лежали передо мной как три доказательства. Этого было мало.

Ступени скрипнули, я замерла у двери в коридор. Шаги остановились напротив моей комнаты. Раздался тихий стук, не в дверь, а в деревянную раму рядом, костяшками пальцев.

— Не спишь, — сказал он. Не спросил.

— Нет, — ответила я.

— Выходи. К окну.

Я накинула на плечи платок, сунула ноги в башмаки. Петли двери давно не смазывали. Роан стоял в коридоре, без мундира, в одной рубашке с закатанными рукавами. На груди, где раньше висела цепь с печатью, осталась красная полоса от металла.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего. Мне нужен свидетель.

Мы прошли к черному ходу, выходившему на заднее крыльцо. Там стоял Ларс Вельт, бледный, в расстегнутом сюртуке, и держал в руках конверт. На конверте стояла гербовая печать палаты. Мокрая, потому что он бежал.

— Пришло с курьером, — сказал Ларс. — Лично в руки инспектору или поверенному палаты.

Я посмотрела на Роана. Он смотрел на конверт, и я видела, как дрогнул мускул у него на челюсти.

— Вскрывай, — сказала я.

— Это не мне. Это в приют.

— Тогда читай вслух.

Он сломал печать ножом для бумаг, который Ларс подал ему из кармана. Развернул лист, поднес к фонарю. Ларс достал свой, копию, тоже поднял. Они начали читать одновременно, и я слышала, как голос Роана менялся на каждой строке: сначала ровный, потом сухой, потом злой.

— Палата опеки, — читал он, — уведомляет временную хозяйку приюта Вейн, что в связи с поступившими сведениями о продаже имен подопечных торговому дому Вейсс, над приютом учреждается предварительная опека сроком на четырнадцать дней. В течение срока все дети передаются в казенную лечебницу Святого Яра для освидетельствования состояния здоровья. Основание: подозрение в применении запрещенных практик и колдовском воздействии на несовершеннолетних.

Он замолчал. Я забрала у него лист, прочитала сама, потом еще раз, медленнее. Двадцать восемь слов, каждое из которых стоило мне года.

— Подпись, — сказала я.

— Маркус Дейн, советник палаты опеки, — ответил Роан.

— Дата?

— Сегодняшняя. Печать стоит, но малая, не гербовая.

— Значит, действует лично он, — сказала я. — Не совет.