К выходу в город я готовился основательно. Коммунаров иногда выпускали погулять небольшими группками, сходить в кино, на рынок, прикупить сладостей и всяких полезных и не очень мелочей — начисляемая на «заводе» зарплата вполне это позволяла. В городке коммунаров знали и относились доброжелательно — чисто одеты, ведут себя прилично, ссоры с местными не затевают, воровства и прочих безобразий от них не видно… Обычно «отпускников» доставляли до города на нашем грузовичке, после чего каждый был волен идти, куда хотел. Обратный рейс не предусматривался, каждый добирался по способностям — либо на попутных подводах (увольнительные давали обычно по воскресеньям, когда хуторские ездили в город, на рынок), либо нанимали вскладчину пролётку. А по большей части шли пешком, экономя деньги — четыре с половиной версты по утоптанному просёлку, было бы о чём говорить!

Вернуться из увольнительной следовало к ужину, но на тех, кто являлся только к сигналу «спать» обычно закрывали глаза — не хотите есть, и не надо, никто заставлять не станет. Случалось, хоть и нечасто, что коммунар застревал в городе на ночь, а то и на часть следующего дня. Такие случаи разбирались на СК и заканчивались для провинившегося, как правило, лишением очередных «увольнительных» вдобавок к неизбежным нарядам.

Мы доехали до города вместе со всеми; выпрыгнули из кузова старичка «АМО», отряхнулись, распрощались и скорым шагом направились на центральную улицу, носившую некогда название «Губернская», а недавно переименованную в «улицу Первомая». Интересовал меня вполне конкретный объект — скупка, маленькая, расположенная в цокольном этаже одного из двухэтажных купеческих особнячков контора, где кроме обычных для любого ломбарда часов, каминных статуэток, самоваров и лисьих воротников, принимали изделия из золота, серебра и прочие ценности.

То, что в СССР можно вот так, запросто, не предъявляя документов о происхождении, обменять на наличные деньги украшения с драгоценными камнями, золотые часы, серебряные подсвечники и прочих лом благородных металлов, включая и пресловутые золотые червонцы, оказалось для меня сюрпризом. Я-то помнил, как сурово контролировался оборот драгметаллов в семидесятых-восьмидесятых годах, и какие сроки полагались подпольным торговцам «рыжьём». Но, хорошенько обдумав вопрос, я понял, что загадки тут никакой нет — в стране разворачивалась индустриализация, нужна валюта для закупки за границей станков и машин, вот государство и ввело некоторые послабления, чтобы вытянуть у населения запасённые на чёрный день ценности.