Это же…

— Добрый день, Елена Андреевна!

Женщина обернулась — и удивлённо вздёрнула тонкую, в ниточку, бровь.

— Алёша? Давыдов? Откуда ты… Ах да, вас ведь должны были отпустить в город?

— Так и есть, Елена Андреевна! — она была в лёгком шёлковом платье и шляпке с сетчатой вуалеткой. — Вот, решил сходить в кино. Этот фильм к нам ещё не привозили.

— Я тоже его не видела. — она сменила удивление на милую улыбку. — Но почему ты один? Разве у тебя нет друзей?

— Марк почувствовал себя неважно и вернулся в коммуну. — соврал я. — Удивительно другое: как вышло, что такая очаровательная женщина проводит вечер в одиночестве?

До вечера было ещё далеко, стрелки часов на здании горисполкома, едва подбирались к четырём пополудни, но я решил ковать железо, пока оно горячо.

— И ты собираешься составить мне компанию? — «писхологиня» включилась в предложенную игру. — Я, честно говоря, ещё не решила, хочу ли я…

И кивнула на афишу с усатым типчиком.

Что ж, красивая женщина имеет право на маленькие капризы. Я заозирался. «Парижская кофейня 'Бон», чей уровень сервиса я имел возможность оценить, спасительно маячило на углу улицы.

— До начала сеанса ещё полчаса. Давайте посидим, выпьем кофе, а вы пока определитесь со своими планами. А билеты я всё же возьму — а то вдруг вам всё же захочется?..

— А если не захочется? — в глазах её промелькнули задорные чёртики. — Деньги же пропадут…

— Как-нибудь переживу. Так вы согласны?

Вместо ответа она взяла меня под руку. Я просунул смятую бумажку в фанерное окошко кассы, получил в обмен два квитка из серой бумаги со слепым текстом и горсть медяков, после чего мы направились к «парижской кофейне». На нас оглядывались, парень в рабочей тужурке и мятом картузе завистливо сказал приятелю: «Во коммунарские гуляют! Какую нэпманскую фифу оторвал! Нам бы с тобой, Петро, такую…» Я сделал вид, что ничего не слышал, за что был вознаграждён лёгким пожатием ладони, продетой под мой локоть.

…А жизнь-то, похоже, налаживается!..

В кино мы всё-таки попали, но пробыли там недолго. Первую, осторожную, разведку боем я провёл ещё в кофейне, нежно сдав ручку моей спутницы. Ответом было лёгкое движение тонких пальцев — идёт дело, идёт!

В здешних кинотеатрах не было пронумерованных мест, и я решительно увлёк «психологиню» на последний ряд — в иные времена там располагались «места для поцелуев». И не ошибся, как выяснилось — рабочая молодёжь и прочая малокультурная публика оккупировала передние ряды, лузгала семечки, дымила вонючими папиросками и громко комментировала происходящее на экране к возмущению прочих зрителей.