Сентябрь прошёл в метаниях: занимаясь текущими делами (отчёты руководству, кадровые вопросы, связанные с ближневосточной резидентурой) Яша никак не мог решить, как следует поступить с поручениями Троцкого. Явиться на Лубянку, покаяться и всё сдать? Или выполнить всё, как было обещано, оставив себе шанс оправдаться, в случае чего, двойной игрой, затеянной по устному указанию руководства? Только вот слова не бумага, их к делу не подошьёшь — а что, если Трилиссер возьмёт, да и открестится от слишком инициативного сотрудника, предпочтёт прикрыть себя, сделав его козлом отпущения?
Неудивительно, что за этот месяц Яша растерял остатки душевного равновесия. Он метался от одного старого знакомого к другому, пытался связаться с Карлом Радеком и другим видным троцкистом, Иваром Смилгой. Спрашивал совета, просил помощи, пытался выпутаться из западни, в которую сам же себя и загнал — и чем дальше, тем явственнее ощущал на затылке дыхание «коллег» из ОГПУ. За ним следили, это он знал точно, и если бы не козырь, припрятанный в рукаве, Яша наверняка бы уже наделал глупостей. Например, попытался бы бежать из Москвы и дальше, за границу — с подложными документами и чемоданчиком, полным валюты, в котором, среди прочего, нашлось место и для содержимого тайника из музея Кропоткина.
Но козырь у него был — единственный спасательный круг, не дававший Яше погрузиться в пучину отчаяния. То, что он узнал от Алёши Давыдова. Слишком поразительное, чтобы в него поверить, и слишком логичное и непротиворечивое, чтобы быть выдумкой.
Воспитанник коммуны, сын телеграфиста с КВЖД, очередной подопытный кролик Гоппиуса оказался пришельцем из будущего. «Попаданцем», как он сам назвал себя с иронической ухмылкой. Дурацкий термин — ведь то, что его сознание, сознание немолодого мужчины перенеслось из начало двадцать первого века почти на сто лет назад в тело пятнадцатилетнего подростка вовсе не результат действия неких мистических сил или чужого, высшего разума. Нет, это всего лишь эффект научного эксперимента, задуманного и блестяще (как теперь выяснилось) проведённого сотрудниками лаборатории нейроэнергетики. Правда, ни сами эти сотрудники, ни их руководитель не догадываются о своём успехе — но им и не надо, главное, что результат налицо…
Почему Яша вот так, сразу, безоговорочно поверил Давыдову? А попробуй не поверь, когда мальчишка в качестве доказательств своей правоты рассказал о вещах, о которых он знать никак не мог? Рассказанное относилось к числу высших государственных секретов, но даже не они произвели на Яшу впечатление — его потрясла картина ближайших полутора десятилетий, неторопливо и очень логично нарисованная «гостем». И до того страшно оказалось это будущее для самого Яши, и для множества знакомых ему людей, и для всего мира, что он ни на секунду не усомнился. Всё — правда, с первого и до последнего слова. Человек, тем более, пятнадцатилетний сопляк, попросту не в состоянии придумать такое — и не лишиться при этом рассудка от ужаса и безнадёжности…