— Извините я так… ждал, и вот, решил посмотреть. — я старательно изображал смущение.

— Ничего-ничего, это даже похвально! — поспешил успокоить меня незнакомец. — Да ты присядь, в ногах правды нет.

Я сел на стул, приткнувшийся возле письменного стола.

— Ну что, нашёл что-нибудь знакомое? — он указал на полку с учебниками. — Для начала… Алексей Давыдов, так?

Я кивнул.

— А я — Тарас Игнатьевич Доценко, заведующий школой. — представился он. — Так вот, Алёша, для начала нам надо понять, в какую группу тебя определить. Ты ведь ходил раньше в школу? А то мне передали, что у тебя нелады с памятью…

Он наклонился, защёлкал ключиком и извлёк из ящика стола листок.

— Вот: 'частичная амнезия, ожидается прогресс… это значит, что ты забыл, что с тобой было раньше, но это скоро пройдёт, верно?

Я пожал плечами.

— Не знаю… доктор, вроде, говорил что-то такое. Да я уже кое-что вспоминаю, только мало и обрывками.

Насчёт разговора с доктором я покривил душой. До сих пор я ни с кем не обсуждал проблемы со своей памятью. Значит, они здесь и это знают? Что ж, будем иметь в виду. А пока — грех не воспользоваться такой роскошной возможностью.

— Так вот, насчёт школы… — продолжал заведующий. — Не припомнишь, в какую группу ты ходил? Или попробуем поспрашивать тебя по разным предметам?

Я помотал головой. Только экзамена мне сейчас не хватало!

— Про школу — да, помню, я был в седьмой группе. Только, наверное, не успел закончить.

Тарас Игнатьевич взял со стола карандаш и в раздумье постучал тупым кончиком по столешнице.

— Пожалуй, сейчас отправлять тебя на занятия не стоит — осталось-то всего ничего, меньше двух недель. Давай сделаем так: летом мы с тобой познакомимся получше, выясним, как у тебя со знаниями, если понадобится, подтянем по разным предметам. А ближе к осени уже и решим, в какой группе ты будешь заниматься. Кстати… он посмотрел на меня с лёгкой хитрецой, — как ты относишься к географии?

— Очень хорошо отношусь! — ответил я. — Это у меня был самый любимый предмет.

Едва войдя в кабинет, я заприметил в углу, на резной подставке, большой, очень красивый и явно старинный глобус с названиями океанов и континентов, сделанными на английском — и он натолкнул меня на одну любопытную мысль.

— Вот и замечательно! — обрадовался мой собеседник. — Я как раз преподаю этот предмет. Значит, поработаем вместе?

Я мотнул головой в знак согласия. Собственно, пришедшая мне в голову идея была проста. Чтобы в моём положении — весьма, надо сказать, неопределённом — чувствовать себя хоть сколько-нибудь уверенно, лучше всего найти некий образец, прототип, по которому и выстраивать своё поведение. И я подумал о том, чтобы выбрать в этом качестве Саню Григорьева, главного героя «Двух капитанов» — лучшего детского (а может, и вообще лучшего) романа в советской литературе. А что? Его поведение и мотивация прописаны Вениамином Кавериным весьма и весьма подробно, разного рода нюансы легко скорректировать, а географию — по сути, стержень Саниных интересов и жизненных планов — я на самом деле всегда любил и знал очень даже неплохо. Да авиацией, если не обманывает память, интересовался всю свою жизнь, а это здесь популярная тема. Осталось, усмехнулся я про себя, найти Катю Татаринову — и дело, можно сказать, в шляпе…