Уже под конец дня, когда мы всей гурьбой торопились на ужин, я улучил момент и спросил Марка: неужели пацаны ходят по коммуне с ножами в карманах?

Он усмехнулся и ответил, что да, случается, но только у новичков, да и то, самых глупых. Бывает, что делают на продажу или на обмен — но и это нечасто. Если попадёшься с подобной «контрабандой», то не избежать выволочки в рапорте, да и перед общим собранием долго придётся отдуваться.

Я не стал признаваться — не хотелось выглядеть в глазах друга тем самым глупым новичком. Что до Марка — то у него после трагической гибели отца к ножам особое отношение. Я заметил, что он вообще старается не брать их в руки — даже столовые, делая исключение только для маленького перочинного, с перламутровой ручкой. Но — как там говорил Чёрный Абдулла? «Кинжал хорош, для того, у кого он есть, и плохо тому, у кого он не окажется в нужное время…»

После обеда коммунары из всех отрядов бегали, как ошпаренные, таская на заветную поляну кто горбыль, кто армейские палатки-шатры, свёрнутые в тяжёлые брезентовые колбасы, кто железные кровати из кладовки — отдельно рамы с панцирной сеткой, отдельно спинки, декорированные облезлыми прутьями и никелированными шишечками. Работа кипела, и пришлось нам уже во второй раз отменить тренировку.

После таких хозработ руки и ноги ныли, умоляя об отдыхе, и мы с Марком устроились на диванчике в «вечернем клубе». Я предавался обычному занятию — пролистывал газетные подшивки (сегодня это была центральная пресса, «Правда» и «Труд»). Марк же листал нетолстую книжку в новеньком картонном переплёте. Картинка на нём меня заинтересовала — гигантские рупоры, извергающие потоки лучей, вокруг по изогнутым решётчатым эстакадам пробегают вереницы скрюченных человечков. Надписи на обложке гласили: «В. Орловский, 'Машина ужаса».

— Это у тебя что? Можно глянуть?

Марк поднял на меня глаза.

— Конечно, держи. Да я уже дочитал, по второму разу просматриваю, от нечего делать.

Я быстро пролистал книжку. Жёлтая скверная бумага, бледный текст, такие же бледные чёрно-белые иллюстрации. На них — размахивающие руками люди, приборы со множеством катодных ламп, огромные танки на манер британских «ромбов», несущийся по улицам города открытый автомобиль.

И снова — раструбы, испускающие потоки лучей, в которых корчатся крошечные чёрные фигурки.

…где тут выходные данные? Ага, вот: «Москва, изд-во „Прибой“, 1925 г.» И, чуть выше — знакомый бледно-лиловый штамп «спецотдела ОГПУ».

…ох, как интересно…

— Это что, фантастика?

— Да, немного похоже на «Гиперболоид инженера Гарина» писателя Толстого — хотя не так увлекательно, конечно.