Я так увлёкся изучением книг, что едва заметил, как Марк вышел в читальный зал и принялся шарить сначала в картотечном шкафу, а потом и в ящиках библиотекаршиного стола, осторожно подсвечивая себе фонариком. А когда вернулся назад, вид у него был озадаченный.

— Смотри, что я нашёл! Тут и ты, и я, и много ещё кто. Даже Татьяна есть!

Я принял из его рук листок. Это был список, напечатанный на машинке с двумя десятками фамилий коммунаров — но без номеров отрядов, к которым те приписаны. Вместо этого напротив каждого были указаны возраст и какая-то дата. День рожденья? Нет, год у всех один и тот же, тысяча девятьсот двадцать девятый. Ага, судя по строчке с моей собственной фамилией — это время прибытия в коммуну.

Больше ничего необычного в этом списке я не заметил — если бы не одна деталь. В углу оттиснут бледно лиловый, до боли знакомый штамп. Я наклонился к ящику, посмотрел на список книг, потом перебрал несколько томиков, обращая внимание исключительно на задние стороны обложки. Так и есть: «Специальный отдел ОГПУ». Наверняка если рассмотреть с лупой и при хорошем освещении, то окажется, что и оттиск с одного и того же штампа.

Стук в дверь прозвучал в библиотечной тишине подобно грому с ясного неба — кто-то дёргал за ручку, силясь открыть со стороны коридора дверь. Мы вскочили и замерли, испуганно глядя друг на друга

…Спалились? Хорошо хоть, щеколду догадался задвинуть…

Звук изменился. В замочной скважине со скрежетом провернулся ключ, раз, другой. Потом ручку снова задёргали, но щеколда пока стойко сопротивлялась попыткам взлома. 'Интересно, надолго ли её хватит? — мелькнула мысль. — Будь на той стороне кто-нибудь посильнее и понетерпеливее библиотекарши Клавы — обязательно оторвалась бы. Но что, скажите на милость, понадобилось этой дуре в библиотеке посреди ночи?

Я щёлкнул выключателем, свет погас. Я подхватил с пола ящик — список с фамилиями мешался, и я машинально сунул его в карман — и мы с Марком на цыпочках, вышли в читальный зал.

Ручка продолжала с дребезжанием дёргаться. Вот ведь упёртая… Сейчас Клава сообразит, что тут что-то не так и побежит за помощью, и тогда у нас останется, самое большее, минуты три. Часовой на посту, в вестибюле — долго ли ему добежать до библиотеки и разок-другой врезать по неподатливой двери прикладом?

Я осторожно, стараясь не произвести ни единого звука, поставил ящик с книгами на его законное место. Марк уже возился с оконным шпингалетом. Наконец рама распахнулась, и со двора в читальный зал хлынул тёплый ночной воздух.

Библиотека располагалась напротив актового зала, на первом этаже. Марк сел на подоконник и спрыгнул на клумбу.