— Прости, что ты сказал?

— Ты в уши, что ли, долбишься? Я говорю — Дикие могут свет увидеть. Слетятся, что твои мухи на дерьмо. Не дрался давно?

— Я никогда не дрался.

Рэд вздохнул. Но комментировать уже не стал — надоело, наверное.

— Значит, так, — непререкаемо заявил он. — Слушай сюда, повторять не буду. Про фонарь больше не заикайся. Свет зажигать на дороге — нельзя! Орать, чихать — тоже нельзя. Говорим шепотом, ползем тише, чем перья из курятника воруют. Делаем вид, что ежики. Иду я, ты рядом — нога в ногу. Хочешь, за рукав держись. Если яма — скажу. Вкурил?

— Нет.

— Что еще?

— А разве ежики в природе остались? Любовь Леонидовна рассказывала…

— Пошли, блин, — простонал Рэд. — Вот же принесло-то, на мою голову! Да не за правую, за левую берись. И крепче держись, не кусаюсь. — Он прицепил ладонь Кирилла на свое могучее плечо. — Давай: раз-два, раз-два… Да не пыхти ты в ухо! Раз-два, раз-два…

— Я, вообще-то, тренировался, — стараясь попадать в ногу с Рэдом, не удержался от хвастовства Кирилл. — Я к этой миссии давно готовлюсь. Два часа могу идти без остановки! И обувь у меня хорошая.

Рэд не впечатлился.

— Язык у тебя — помело. Давно готовишься, а про Диких не знаешь? Что свет зажигать нельзя, что орать нельзя?

Кирилл сконфуженно замолчал. Разумеется, в рамках подготовки, ему обо всем рассказывали. Но в тот момент будущий миссионер даже не подозревал, что требования окажутся настолько категоричными.

— И не трепись, — добавил Рэд, — береги дыхалку. Уже, вон, сбилась, сопишь, как паровоз… Курить поменьше не пробовал?

— Я вообще не курю. С чего ты взял?

— Шутка. Мы тут — ребята с юмором. Привыкай.

Двух часов Кирилл не продержался. Час десять, от силы час двадцать — неутомимый спутник шагал гораздо быстрее, чем он привык.

А еще страшно угнетала духота. Кирилл в очередной раз подумал, насколько же прав был бункерный врач Григорий Алексеевич, категорически заявивший, что без специальных упражнений «малыш» не продержится на поверхности и суток, и заставивший его регулярно выходить наверх, постепенно наращивая часы — чтобы дать организму возможность притерпеться к тяжелому климату.

После неизменных, днем и ночью, двадцати двух градусов Бункера — с его кондиционированием, озонированием и порционным увлажнением — выбраться наружу, в душную и липкую жару, Кириллу и впрямь оказалось непросто.

Он от обычных-то прогулок, во время которых в компании Олега и Даши неспешно бродил вокруг Института, и то старался увильнуть под любым предлогом. А Григорий Алексеевич разработал для будущего миссионера целую программу, включившую в себя гимнастику, ходьбу и даже бег — и строго следил за тем, чтобы от упражнений Кирилл не отлынивал. Вмешательство Любови Леонидовны и то не помогло. Кирилл уповал лишь на то, что врач перестраховывается. В походе наверняка все окажется не так сложно! Не могут ведь, в самом деле, здравомыслящие люди столько ходить пешком…