— Вот моя деревня! — отчаянно, сквозь всхлипывания, выкрикивал он, — Вот мой дом родной! Вот качусь я в санках по горе крутой…

Короткие стихотворения отвлекали ненадолго, и Кирилл перешел на сказки Пушкина. С детства знал наизусть все — Любовь Леонидовна способностями «малыша» гордилась.

— Ветер, ветер! Ты могуч! — причитал Кирилл, перекрикивая сиплый, наполненный болью вой.

Ты гоняешь стаи туч,

Ты волнуешь сине море, гордо веешь на просторе!

Аль откажешь мне в ответе — не видал ли где на свете

Ты царевны молодой?

Обращение учтивого королевича «свет наш, солнышко» и ответ высокомерного светила с отвращением пропустил.

А потом вдруг, будто со стороны, услышал, что несет нечто, весьма далекое от авторского текста.

— Пожалуйста, — сглатывая слезы, неизвестно кого умолял Кирилл. — Ну пожалуйста! Хрен с ним, с этим шкафом! И с реактивами тоже, будь они неладны… Пускай шкаф навсегда на дне останется, пусть там хоть все потонет! Только, пожалуйста, — пусть им станет лучше. Пусть это прекратится наконец-то! — Сложно сказать, как долго и кого все это время уговаривал.

Придя в себя, тяжело выдохнул. И снова принялся за стихи:

— Ветер по морю гуляет

И кораблик подгоняет;

Он бежит себе в волнах

На раздутых парусах.

…Господи, пожалуйста, пусть это прекратится…

Пушки с пристани палят,

Кораблю пристать велят.

Пристают к заставе гости…

Ох, ну сколько же еще, ну невозможно же выдержать!

Кирилл не сразу услышал, что Рэд затих и замер. Спустя полчаса, издав последний стон, замолчал Джек.

Это было невиданным блаженством — наконец-то оказаться в тишине. Минут пять Кирилл просидел неподвижно, уронив голову на руки и наслаждаясь безмолвием. Потом заставил себя подняться. Осторожно ослабил на адаптах ремни.

Расправил сбитые в комки спальники, встряхнул полотенца. Подложил друзьям под головы свернутую одежду. Попробовал тронуть лоб Рэда и вздрогнул. Он не помнил, какая температура является для человеческого организма предельной. И слава богу, наверное, что не помнил.

Кирилл жадно напился из фляжки. После первых глотков испуганно замер — неужели тоже сгорел⁈

Нет… Уфф. Знакомой страшной сухости, предвестницы ожогов, не ощущал. Просто хотелось пить. Напившись и пожалев, что не сообразили захватить хотя бы сухарей — собирались, конечно, вернуться затемно, но могли бы догадаться! — лег между Рэдом и Джеком. С наслаждением вытянул затекшие ноги.

До темноты время еще есть. Нужно поспать. Иначе у него совсем не останется сил.

Здесь и сейчас, среди них троих, самый слабый и неопытный оказался вдруг единственным разумным. И рассчитывать, кроме себя, было не на кого. Кирилл поудобнее пристроил в изголовье пистолет.