В самом разгаре беседы Игорь неожиданно прыснул. Кирилл удивился:

— Я что-то смешное сказал?

— Нет. — Игорь улыбнулся еще шире. — Ты просто… очень забавно говоришь. О таких серьезных вещах рассказываешь — я половины не понимаю — и материшься, как сапожник! У нас даже Андрей Юрьич, когда не в духе, так не загибает. Вот и смешно.

Кирилл повторил про себя только что произнесенную фразу и покраснел.

— Извини.

Оставив Олесю в гарнизоне, Рэд с Джеком стесняться в выражениях перестали. Поначалу Кирилла это забавляло — не думал, что на основе десятка слов можно выстроить такое лексическое многообразие — а сейчас, оказывается, сам заговорил не лучше. Причем, что интересно: в общении с девушками или, например, с Борисом нецензурные слова не проскакивали и даже не пытались! А стоило оказаться в обществе парня своего возраста, как свежеобретенная лексика полилась полноводной рекой.

— Ребята так говорят — ну, и я за ними… Ты меня одергивай, ладно?

— Да мне-то что. — Игорь улыбался. — Говори как хочешь. Просто смешно стало.

Настойчивая Настя, сумевшая-таки выпытать у бойцов, что произошло, и распахнувшая глаза от ужаса — хотя Кирилл, рассказывая, постарался максимально смягчить краски — немедленно по возвращении потащила их в больницу.

— Обед вам сюда принесут. Галина Федоровна, не выпускайте их, пожалуйста!

— От меня не сбегут, — уперев руки в широкие бока, пообещала Галина Федоровна.

Кирилл, глядя на представительную докторшу, подумал, что сбежать отсюда и впрямь будет посложнее, чем из набитого солдатами гарнизона.

На лице Галины Федоровны грозно хмурились черные брови. Уложенные в высокую башню волосы у корней были седыми, а дальше — неожиданно рыжими. Двойной подбородок опирался на необъятный бюст — медицинский халат едва на нем сходился — а ниже тело Галины Федоровны напоминало сложенные в стопку спасательные круги. Голос у докторши оказался под стать внешности — густой и басовитый.

— А ну, марш в смотровую!

Герои дня по одному были пропущены через смотровую. Их скрупулезно обследовали. Взвесили — Кирилл открыл от изумления рот, увидев, что стрелка весов, в Бункере едва дотягивавшая до шестидесяти, уверенно перевалила за семьдесят — заглянули в глаза и горла, простучали локти с коленями и прослушали грудные клетки. Джеку обработали рану. Рэд с Кириллом к тому времени уже лежали в кроватях.

— Значит, слушайте внимательно, — непререкаемым тоном заявила Галина Федоровна, убедившись, что Джек тоже улегся и всем своим видом изображает смирение. — Лечение вам назначаю такое… — Она помедлила и грозно рявкнула: — Кушать и спать! Понятно?