— А ты? — Кирилл удивился, что Рэд не упомянул себя. Не в его характере было кого-то о чем-то просить.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что у меня с ней… непросто все. — Рэд сердито сплюнул — должно быть, у Кирилла промелькнуло что-то такое в глазах. — Дурак! Одни б…дки на уме… Я Ларку в отряд брать не хотел.

— Да почему⁈ — Кирилл изумился еще больше.

— По кочану! Потому что — видишь, что с ней творится? Меня ведь Герман заставил Ларку взять, я как живой упирался. С горшка ее знаю, догадывался, что будет. Когда парень у нас погиб, при ней… Корвин, от ожогов загнулся… Ларка рыдала как сумасшедшая. Так убивалась, что смотреть невозможно. И я тогда сдуру пригрозил, что — все! Больше — никаких ей походов. Вернемся, я с Германом поговорю. И пускай, раз такая нежная, дома сидит.

— Идиот, — вырвалось у Кирилла.

Рэд не спорил.

— Ну, идиот. Молодой был… Да и вообще, поначалу девчонки с нами не ходили! Я откуда знал, как с ними надо? Всю дорогу пацаны одни. А однажды вернулись, злые до трясучки — поход уж больно пакостный вышел, одного бойца застрелили, другого ранили тяжело, он потом умер… Я тогда в первый раз до бессознанки нажрался. И, говорят, орал, что вот, сколько буду жив — столько и буду Диких глушить! Пока всех не истреблю. А как очухался, Герман велел Олеську с Ларкой тренировать. Сказал, что в следующий поход они с нами пойдут, и не обсуждается. Потому что, сказал, мужики без женщин звереют, и нам с пацанами до Диких — не так уж много осталось… Из-за «Диких» я тогда взбесился, конечно, хоть и виду не подал. И про Олеську, между прочим, не спорил! Она спокойная, слова лишнего не вытянешь. Снайпер отличный. И по характеру — больше на парня похожа, чем на девку. А Ларка — совсем другая! Она ведь, как я тогда наорал, рыдать-то перестала. Только будто застыла вся. «Да, командир» — «Нет, командир». И все! Не человек, а тень ходячая. Вроде ползает. Что скажешь, делает. А сама — не здесь… В тот-то раз мы через две ночи домой вернулись. Дома она отошла, и я Герману не стал говорить. Привык уже, что докторша в отряде есть, да и не погибал никто с тех пор! А сейчас — сам видишь. — Рэд со злостью отшвырнул окурок. — Со мной Ларка говорить не станет. До сих пор боится, что из отряда выкину. Думает, небось, что раз не ревет, так я и не вижу, как ей хреново.

— А что я-то могу сделать? — Кирилл уже понял, что разговаривать придется. И малодушно тянул время.

— Без понятия, — больше, кажется, злясь на собственное бессилие, чем на Кирилла, бросил Рэд. — Хочешь — колыбельные пой, хочешь — целуй взасос. А только мне завтра боец нужен, а не это вот — «Да, командир»… Нас осталось, если забыл, на сотню Диких — шестеро! И если можно сделать так, чтобы не стало пять — это надо сделать. Вот и все.