В основном нецензурные, а оттого Кириллу не всегда понятные, стишки и прибаутки сыпались из Джека, как из рога изобилия. Бог знает, где он их подхватывал. Может быть, сам и сочинял.

— Кому тут в рожу понадобилось?

Кирилл увидел приближающегося Рэда. Тот легко, словно тросточку, покачивал в руке здоровенный топор. Джек переглянулся с Люком. «Черти» схватили ближайшее бревно и потащили к топке.

— Никому, — заступилась Марина, — тебе послышалось.

— Угу, — проворчал Рэд. Бросил в удаляющуюся спину Джека: — Что-то часто мне в последнее время «слышится»!

Спина выразительно продемонстрировала, что ее хозяин — глухой от рождения.

— Выспался? — вместо приветствия спросил у Кирилла Рэд.

В свете топки было хорошо видно, что майка на командире потемнела от пота, а глаза запали. Кирилл подумал, что Рэд, должно быть, стучит топором не первый час.

— Выспался. Спасибо.

— Видал, как тут? — Рэд обвел руками поляну.

— Круто! — искренне восхитился Кирилл — это слово подслушал у адаптов. — Очень круто, честно! Я бы в жизни не подумал, что за одну ночь столько сделать можно.

— Все она, — кивнул Рэд на Марину.

И снова Кириллу послышались в его голосе незнакомые теплые нотки. Ни разу до сих пор не слышал, чтобы командир о ком-то говорил с такой интонацией.

— Да ну, перестань, — засмущалась Марина. — Без вас мы бы не справились. Вы ведь…

Она сбилась, замолчала, и Рэд тоже ничего не говорил. Они вдруг будто застыли, глядя друг на друга. На лицах заплясали блики от пламени.

Кирилл почему-то подумал про Адама и Еву — первых людей на земле. А еще откуда-то появилась догадка, что на самом деле есть очень много всего, что эти двое хотели бы друг другу сказать… Но не скажут. Не из-за присутствия свидетеля — кажется, посторонних перестали замечать — просто не скажут, и все. Есть препятствие, о котором знают оба. И ни один не начнет первым.

— Мари-и-ин! — донесся издали возглас. — Ты где-е-е?

— Здесь, — неохотно отозвалась Марина. — Иду.

И, бросив на Рэда последний взгляд, устремилась на зов.

Кирилл снова работал над препаратом весь день, но теперь уже без огонька, механически — ведь поставленную задачу решил. В свободные минуты склонялся над блокнотом — и думал, думал.

Каждая новая запись заканчивалась вопросительным знаком. Возможно… Допустим… Предположим… Слишком много предположений, и слишком мало знаний! Не раз вспоминал Сергея Евгеньевича, с горечью повторявшего, что об изменившимся мире исследователи знают ничтожно мало.

Вот бы ему тут настоящую лабораторию! И реактивы! И хоть одного помощника, способного отличить щелочь от кислоты. И, главное, время, чтобы все проверить и хоть что-то понять… Но времени нет, завтра отряд из Вязников уйдет. Медлить нельзя. Нужно успеть вернуться до дождей. До того, как разольются реки, и дорога станет непроходимой. Кирилл понимал, что, решив задержаться, Рэд и так потерял лишнюю драгоценную ночь.