— Мешки — жалко, — угрюмо возразил кто-то. — Разве что ткань приволочь — помнишь, в завалах целый склад раскопали? Все равно паршивая, даже на тряпки не годится. Воду ни хрена не впитывает. Кому нужна-то была, вся дырявая?

— Тихо, — оборвала Марина. — Ткань — значит, ткань. Неси! И зовите сюда всех, кто по хозяйству не занят. У нас сегодня, по ходу, королевская ночь.

Светлые глаза девушки сияли. Лара потом сказала Кириллу, что давно не видела командиршу Вязников такой счастливой.

В гений «умника» поверили окончательно, когда первый ствол, помертвевший до полной деревянности в каких-то полчаса, был торжественно спилен — без мучений и брызг ядовитого сока. За него тут же взялись Маринины ребята, обрубавшие зонтики.

— Растения и в мешках высохнут, — наставлял Кирилл. — Сжигать можно прямо в них. И обязательно жечь в закрытом от ветра месте.

— Есть такие. Хренова куча домов в округе, от которых одни стены остались. Бункерный, вот — офигеть, какой ты умный! — Марина смотрела на него с искренним восхищением.

Кирилл не знал, как реагировать на сыплющиеся со всех сторон радостные возгласы. А главное, никому не мог объяснить, что восхищаться нечем! Хорош экспериментатор — не понимает, что явилось катализатором процесса. При том, что в проведенном опыте именно это — самое важное! Едва ли не новое слово в нынешней, «полуживой», как говаривал Сергей Евгеньевич, науке… Но окружающие его беспомощный лепет не слушали. Адапты ликовали, вокруг кипела работа, и никто не понимал, отчего Кирилл недоволен.

А потом подошла Лара, озабоченно заглянула в лицо и предложила:

— Ты бы, может, лег? Дальше-то мы уж сами справимся. Давай, в спальню отведу?

Кирилл начал было отнекиваться, но вдруг понял, что глаза и в самом деле слипаются. И что Лара, по-видимому, права.

— Давай.

Краем уха услышал, как Рэд сердито выговаривает Марине, чтобы тоже не валяла дурака и шла спать, уж как-нибудь тут без нее обойдутся.

Кирилл собирался подумать над странным течением опыта за столом, с блокнотом и ручкой. Когда появится, наконец, возможность сосредоточиться. Но в крошечной комнатушке, куда доставила его Лара, стола не оказалось. Там и сидеть-то, кроме кровати, было не на чем. Кирилл залез в постель, развернул на коленях блокнот — и тут же заснул мертвым сном.

Он проспал остаток ночи и весь следующий день. Вечером его разбудили и, наскоро накормив, потащили показывать расчищенную дорогу.

Зрелище впечатляло. За одну ночь адапты полностью освободили проезд — там, где еще вчера были непролазные заросли, теперь свободно разошлись бы две телеги. Сияющая Марина — без комбинезона оказавшаяся коренастой, крепко сбитой девушкой с упрямым подбородком — сказала, что здесь вязниковские жители решили пока притормозить. Перенесли работы в поля, которые тоже давно и уверенно теснил борщевик.